В комнате между тем стало совсем темно. И до этого было сумрачно, свет попадал в комнату через окно, закрытое частой деревянной решёткой. Но и на улице стемнело. Алима встала и подошла к противоположной стене, покрытой резными деревянными панелями. Оказалось, что это шкаф. Она открыла дверцу и достала лампу. Лампа была в виде башни. Я даже не сразу понял, что это лампа, но Алима сказала:

Я кликнул охранника и когда он зашёл, указал ему на лампу. Он взял её и вышел. Через минуту вошёл уже с горящей лампой, видно от другой зажёг. Поставил её на подоконник и вышел. Света лампа давала совсем не много — свет шёл из прорезанных отверстий в башне, но и это не плохо.

Я тоже встал и стал стягивать с себя кольчугу. Потом снял куртку. Вроде котарди, но уже моего личного фасона. Без всяких украшений и облегчённая. Специально такую взял, самое то для местного климата. Совсем без куртки кольчугу не оденешь, а без кольчуги меня Элдрик с корабля бы не выпустил. Снял шелковую камизу. Всё вроде легкое, но пропотел я всё-таки капитально. Пришлось опять звать охрану. Помывочную устроили прямо в соседней комнате. Я хоть до пояса помылся и то хорошо. Сразу легче стало. Вернулся в свою импровизированную спальню. Девушка так и стояла у окна. Я кивнул на место, где мы сидели и сказал: спать. Истерик она устраивать не стала. Молча подошла опять к шкафу, открыла ещё одну дверцу и достала свернутый то ли тонкий матрас, то ли какую-то толстую подстилку. Расстелила этот матрас у стены и достала шелковую простыню. Её тоже постелила. Сервис, однако. Пока она стелила, унёс меч, кинжал и пистолеты в угол комнаты, положил на пол и накрыл кольчугой. Если сунется к оружию, кольчуга зашуршит и, думаю, проснусь.

Я разделся и лёг на подготовленную постель. Алима притащила одеяло и накрыла меня. И осталась стоять. Я похлопал рукой рядом с собой. Тяжело вздохнув, она стала раздеваться. А фигурка очень даже ничего. Ножки прямые и достаточно длинные, бёдра широкие, талия совсем узенькая. Грудь не большая, но красивая. Не 90-60-90, а где-то 70-50-80, но так даже лучше. А учитывая, что я уже почти два месяца без женщины, то крышу у меня просто снесло. Хорошо хоть не накинулся на неё как дикий зверь, хватило ума всё делать осторожно и нежно. Сначала она лежала одеревенев, но постепенно раскрепощалась.

Наконец она обмякла, тяжело задышала и сама стала пытаться что-то сделать. Ну, а потом, потом всё было хорошо, даже замечательно. Даже не смотря на то, что иногда мои ласки ей доставляли боль, она была просто ненасытна.

Проснулся от того, что кто-то на меня внимательно смотрит. Открыл глаза, рядом сидит Алима и смотрит на меня.

— Не хочу. Любить хочу.

— Тебе больше нельзя. Мы итак похоже перестарались. Потом тебе будет не хорошо.

— Нет. Хочу. Потом не будет. Потом убьют.