- Учитывая тяжесть преступления, явку с повинной, личные характеристики и другие обстоятельства, в качестве меры пресечения, до суда, подозреваемому назначается подписка о невыезде.

Суд обязует вас: не покидать постоянное место жительства, без разрешения дознавателя, следователя и суда, и в назначенное время являться по вызовам дознавателя.

Я расслабился. Я могу поехать домой, поесть нормальной еды, полежать в мягкой постели и смыть с себя запах сырости. По крайней мере пока, что будет после настоящего суда, я не знал.

В машине мы молчали. Мать плакала и смотрела в окошко, Валера напряжённо крутил руль и иногда бросал на меня тревожный взгляд в зеркало заднего вида.

Когда я помылся, переоделся и поел, мы собрались в гостиной.

- За что ты его так? – печально спросил Валера.

Я молчал, виновато опустив голову.

- Значит, дела обстоят следующим образом.

Мать снова завыла, закрывая лицо ладошками.

- Да не реви ты, мать! – Валера прикрикнул, но тут же успокоился.

- Этот мальчик лежит в больнице, у него сотрясение мозга, выбитые зубы и сломанный нос. Ушибы, гематомы даже не считаю. Мы разговаривали с его бабушкой, на мировую они не пойдут. Надо готовиться к худшему.

Мне стало очень страшно. Неужели меня посадят в тюрьму?

Валера присел со мной рядом, положил руку на мое плечо, и по-отечески меня потрепал. Мне понравилось, это ощущение.

- Ничего- ничего! Ещё есть время, может быть они ещё передумают.

Он пытался меня успокоить, но меня накрывала волна безысходности. Не знаю зачем я это сделал, но я развернулся к Валере и крепко его обнял. Он тихонько постукивал пальцами по моей спине, и эти жесты меня убаюкивали.

Через несколько дней, позвонила директор и сообщила, что мне нужно забрать документы из школы, по-хорошему. Марина Юрьевна закатывала истерики и ставила директора перед выбором, либо из школы уйдёт она, либо я. Выбор был всем очевиден. Но в другую школу с такой биографией, и действующем уголовным делом меня вряд ли возьмут, поэтому, скорее всего, я выпущусь со справкой о десяти законченных классах.

Ещё неделю назад я был обычным шалопаем и двоечником, а сейчас я настоящий преступник.

Я сидел дома, не высовывая нос, и не знал, что происходит снаружи.

На выходных ребята пришли меня навестить и принесли торт.

- Мне с розочкой, - Игошин потирал руки, - Отрежь кусочек побольше!

Я отрезал ему четвертинку торта и плюхнул ее на тарелку.

Ребята переглянулись.

- Да что будет с твоей Машкой? – Игошин жадно жевал торт, запивая чаем.

- Она про меня не спрашивала? – я с надеждой на них посмотрел.

- Не спрашивала, - ответил Воронцов.

- Будешь ей теперь письма писать и делать поделки из хлебного мякиша, - захихикал Костик.

Я в ответ треснул его ложкой по лбу.

- Не знаю, в школу пока не приходил. Ещё в больнице лежит.