Судя по всему, Зуев уже обо всем рассказал Золотухину, Воронцову и Игошину, они то и дело бросали на меня косые взгляды и о чем- то перешептывались.

Таня так и не помирилась с Женей. Атмосфера в коллективе стояла гнетущая. А ещё я очень тревожилась из-за слов Лехи, маялась и не могла найти себе места. Надо было выслушать его.

Я решила, что сегодня обязательно поговорю с Кораблевым, чтобы развеять свои сомнения, мне нужны были ответы на мои вопросы.

После уроков он предложил сходить в кафе, что пришлось очень кстати.

Мы расположились за столиком и стали изучать меню. Когда к нам подошла молоденькая официантка, Максим заказал отбивную и салат, а я взяла чай с лимоном.

- Ты вообще ешь хотя бы иногда? – Кораблёв неодобрительно покачал головой.

- Поверь, я ем очень много, просто сейчас не голодна, - я замялась.

Максим приступил к обеду, а я наблюдала, как аппетитно он жуёт. В желудке сосало от голода. Я заказала вторую чашку чая, и когда ее принесли, решилась начать разговор.

- Я хотела тебя кое о чем спросить.

- Спрашивай, - Максим не отвлекался от трапезы.

- Ты встречаешься с кем-нибудь?

Он удивленно на меня уставился, не успев прожевать очередной кусок.

- Нет, почему ты спрашиваешь?

- Ходят слухи, что у тебя кто-то есть.

Я смотрела на него с надеждой.

- У меня есть только ты.

От сердца сразу отлегло.

- А помнишь, осенью ты рассказывал про свою девушку, как давно вы расстались?

Максим отложил вилку и нож в сторону и скрестил руки на груди.

- Мы не встречались. Я бегал за ней, а она от меня.

Мне стало грустно от мысли, что Кораблёв кого-то любил и убивался по какой-то девчонке.

- Нет, прости, - он коротко отрезал.

Мне было этого не достаточно, и я решила его дожать.

- Не то, чтобы я хотела лезть тебе в душу, но есть много моментов, которые меня смущают. Ты иногда очень странно себя ведёшь, и я не могу найти этому объяснение. Я чувствую себя, словно качаюсь на качелях, ты то тянешь меня к себе, то забываешь о моем существовании, и я лечу вниз.

Я не могла поверить, что сказала это, жирнее намёка придумать было сложно и от мысли, что я навязываюсь ему, у меня закружилась голова. Максим стряхнул челку и стал перебирать в руках салфетку, его движения были хаотичными и беспорядочными, он нервничал.

- Все очень сложно. Я бы хотел рассказать тебе обо всем, но пока это невозможно, - он на секунду осекся.

- Это были очень больные чувства, ненормальные, я до сих пор от них страдаю и даже самому себе не могу объяснить, что происходит. Иногда я делаю вещи, о которых потом жалею.

Но ты мой лучшие солнца, Маша, и я бы очень хотел, чтобы ты не давила на меня и больше ни о чем не спрашивала.

Мой мозг был готов взорваться, потому что теперь вопросов стало ещё больше.