Парнишка, который всё время стоял молча, и слушал о чём Ирэн говорила с дядькой Антипом, вдруг заговорил:

— Медь-то лучше, чем свинцовые пластины будет, и плавится легче только дорого, разоритесь вы, барыня, если как свинец будете делать. Может нам только на стыках надо будет тонкими полосочками?

Дядька Антип тоже заинтересованно посмотрел на парнишку.

— Вот видите, барыня, справимся мы без вас.

Но Ирэн просто так не могла всё оставить. Поэтому послали посыльного за Иоганом, и уже через двадцать минут Иоган приехал, как и всегда очень аккуратно одет. Ирэн сколько не приглядывалась, так и не заметила никаких признаков упаднического настроения.

Наоборот, лицо Иогана было спокойным, даже безмятежным. Ирэн подумала, что ничего она не понимает в отношениях между мужчиной и женщиной.

Спрашивать не стала, сразу перешли к теме цветного стекла. Иоган всё записал, скрупулёзно уточнил про бюджет. Крякнул, когда дядька Антип «вспомнил», что может даже окисл серебра понадобится, но взглянув на Ирэн, понял, что ей надо.

А спустя несколько проектов, над которыми ему посчастливилось поработать с хозяйкой, Иоган понял, что она никогда не ошибается и даже, если вкладывает, то всегда получает прибыль с лихвой.

Время было, в храм можно было поехать чуть позже, поэтому Ирэн поехала вместе с Иоганом к наместнику, чтобы обсудить план по запуску производства косметического мыла и помощи Кулибину с бумагоделательной машиной.

По пути Иоган всё-таки сказал, что это замечательно просто, что проектов много, пусть Ирэн Леонидовна не волнуется, он со всем справится, потому как, скоро он будет человеком семейным и средства ему понадобятся.

В особняке наместника Ирэн встретили с радостными возгласами. Прасковья Валуевна сразу утащила её для секретного разговора.

Тоже, как и Обухов, рассказала ей про столичные сплетни о графе Забела и о…ней, Ирэн.

— Ты не думай, Ирэн, из тех, кто знает тебя, никто не поверил, это всё сплетницы злые. Но даже императрица на твоей стороне, — рассказала Ирэн Прасковья Валуевна.

Потом посмотрела внимательно и вздохнула:

— Не хотела я тебе говорить, но лучше я расскажу, чем кто-то другой всё переврёт. Графиня Балашова Елизавета Петровна совсем из ума выжила, подала в суд, что у неё наследников крови не осталось, хочет ребёнка отсудить. Суд передал дело в государственный совет, новый глава совета барон Виленский затормозил дело, но не закрыл его, потому что Балашова теперь не просто графиня, а мать героя, жизнь за Отечество отдавшего.

Ирэн подумала, что ей Виленский об этом не написал. И как ей теперь к этому относиться. Она уезжает, дочка остаётся с отцом. Вдруг приедут снова, бедный Леонид Александрович, бедная Танюша. Надо бы охрану поместья усилить.