Увидев Морозова, молодой человек попытался встать, но Якоб остановил его, спросил:

— Кто таков, звание, имя

Парень прокашлялся и достаточно громко, с выраженным кавказским акцентом произнёс:

— Давид Дадиани, поручик

Морозов был наслышан о гордом имени князей Дадиани. Эти вправду рождались и умирали с оружием в руках.

— Рассказать сможешь, что здесь происходит? —спросил Якоб

После тяжёлого и долгого рассказа Морозов понял, что война не кончилась, и что Ханидан не был настоящим врагом, а лишь орудием.

Армия так и не получила мыла и именно поэтому ни солдаты, ни близлежащие деревни не смогли справиться с эпидемией, и если ничего не изменится, то выжившие, но ещё больные люди пойдут вглубь страны, неся с собой заразу.

— Это кто же такой продуманный, — размышлял Якоб, после разговора с юным князем, который после гибели всех высших офицеров корпуса принял командование и держал ситуацию под контролем, пока не слёг сам.

Надо было срочно что-то решать. У Якоба было с собой несколько десятков кусков мыла и порошок, который он ещё не использовал, но тот был прислан от Ирэн с инструкцией.

Для того, чтобы вылечить армию, этого было мало. Нужно было срочно отправлять в столицу письмо с кем-то достаточно быстрым и смелым, чтобы промчался через полстраны, чтобы письмо попало именно к тому, кому оно предназначено.

И Морозов принял решение. Он отправит своих людей вместе Али-Мирзой, а сам останется здесь и постарается спасти хотя бы нескольких.

Он не ожидал, что Али-Мирза, сам недавно переживший эту болезнь, наотрез откажется ехать и оставлять Морозова одного.

Долго разговаривали, даже кричали друг на друга, но в результате было решено отправить посольских гвардейцев и нескольких солдат из свиты наследника. Отправлять решили как можно скорее и двумя разными группами.

Морозов предполагал, что если это диверсия и сделана она на самом высоком уровне, то ни ему, ни кому-то другому могут не дать добраться до столицы.

Было страшно. Кому можно было верить? Поэтому одно письмо уехало к Шувалову, а второе к… Ирэн. Ей Морозов отчего-то верил, как себе.

Утром в день открытия выставки переживали все. Вот просто все! Даже Танюша, которая обычно всегда всем улыбалась, цеплялась за маму и расплакалась ни с того ни с сего.

Ирина сама себе поражалась, почему ей так тревожно. Вроде и с помещением сама судьба ей подарок сделала и всё вчера разложили, и в университет съездила продуктивно.

Аристарх Викентьевич сам отвёз несколько кувшинчиков с нефтью, а Ирина потом, приехав в университет, постаралась объяснить принцип ректификации, почему требуются те или иные температуры, и по какой причине их надо обязательно выдерживать.