— Я сказал… — начал было я, но сумел остановить поднявшуюся внутри ярость. — Вы правы, перепроверить все будет совсем не лишним, поэтому… Время у вас есть до пяти утра. Я же до самого конца буду ждать от вас новостей. Тех или иных.

— Честь имею, — сжав зубы, Огинский выскочил из штабной палатки. Я же потер лоб: не очень красиво получилось, но отменять операцию, к которой мы столько шли, из-за того, что кто-то не очень хороший человек, я не собирался.

Княжна Гагарина с удивлением осознала, что впервые видит Вячеслава Григорьевича за работой. Ее не стали прогонять так поздно, предложили кровать в одной из офицерских палаток, но она попросила, чтобы ей позволили остаться, и теперь во все глаза следила за тем, как рождаются победы. И это оказалась совсем не та сказка, где рыцарь на белом коне скачет вперед, ему в спину бьют лучи восходящего солнца, а враги разбегаются либо падают на землю, сраженные меткими ударами копья.

В реальности Макаров с красными от недосыпа глазами сидел за столом и изучал сотни отчетов и столько же карт, на которых его штабисты готовили и отмечали детали будущих ударов.

— Вот схема южных окраин Чандапуцзы от Ванновского, — он закончил рассматривать очередную бумагу и поднял голову. — Передайте Шереметеву, чтобы его штурмовые отряды учитывали это при развертывании.

— Есть, — ближайший штабист что-то отметил у себя, потом подхватил схему и передал одному из адъютантов.

И снова только гул бьющихся сердец, шелест дыхания и стук работающих без перерыва телеграфных аппаратов. Татьяна несколько секунд сидела тихо, а потом приметила знакомое лицо. Адъютант Соловьев — он прошел через ее госпиталь всего несколько недель назад и вот вернулся на свое место вестового, на подхвате у полковника Лосьева.

— Саша, — тихо подошла к нему княжна. — Я вам не помешаю, если задам пару вопросов?

— Только не шумите, — так же тихо ответил тот. — Генерал, конечно, и под грохот пушек может работать, но пока есть такая возможность… Лучше ему не мешать.

— Хорошо, — Татьяна кивнула, невольно задумавшись, насколько же солдаты и офицеры уважают Вячеслава Григорьевича. — Тогда я хотела спросить про ту схему, которую недавно передал генерал. Неужели солдатам нужно знать даже такие мелочи?

— А как же, — тут же засопел Соловьев. — Вот смотрите: есть мы, есть враг, и каждый умеет воевать. А это значит что? Что стоит кому-то попереть вперед, как с другой стороны тут же подтянут и людей, и пушки! Понимаете?

— Если честно, не очень.

— Смотрите, когда мы идем в атаку в лоб, как это выглядит? Перебежки малыми группами, потом взвод или даже рота сосредотачивается и бьет. И в такой атаке есть два очевидных слабых места — пауза перед атакой и еще одна остановка сразу после того, как солдаты разметают врага.