Слушаю рев моторов «бранобелей» и невольно вспоминаю, на сколько же компромиссов пришлось пойти, чтобы допустить их до этого боя. Для начала ресурс и проходимость… Я ведь, как только их получил, первым делом вспомнил, как подобные машины в новых войнах стали рабочими лошадками для фронта и тыла. Вот только не было у меня для такого достаточно грузовиков, а значит, и не было смысла упираться с их экономностью или облегчением. А где всего четыре «бранобеля» могли выстрелить?

Я в итоге нашел единственное решение: машины прорыва, эрзац-бронетранспортеры, чтобы быстро и, главное, с какой-то защитой от обстрела довезти нашу пехоту до вражеских укреплений в том единственном месте, где это сможет решить исход боя.

Я когда пришел на вторые тесты подготовленных Славским бронегрузовиков с пулеметами, как-то сразу это понял. Да и поручик на какой-то интуиции тоже работал именно в этом направлении. Самая легкая рама для Максима, никаких излишеств, все свободные силы — на броню.

И вот мы начинаем. Наблюдатели еще с вечера перепроверили и нанесли на карты дороги для прорыва, пластуны утром проползли по ним сколько получилось, проверяя на наличие тайных засад и явных колдобин.

Потом ударили пушки, уже приучившие японцев не высовывать голову. Не легкие, которые только и могут, что убить, а тяжелые, от которых сердце уходит в пятки, а тело невольно слабеет.

На Первой Мировой изначально было две тактики. Первая — переть лбом на дзоты и пулеметы, вторая — месяцами их обрабатывать из сотен стволов, прежде чем продвинуться на сотню метров по руинам… Под конец же немцы довели до совершенства еще один способ — короткий вал.

Огненная подготовка длилась всего полчаса: чтобы снести явные укрепления, чтобы загнать всех под землю и… чтобы никто не успел привыкнуть. А потом быстрый и смертоносный рывок!

— Огневые точки в Чандапу подавлены! — выкрикнул Городов сообщение от Афанасьева.

Тоже, кстати, общая работа. Артиллеристы ведь не по биноклю координаты обстрела для себя собирали — на самом деле они, если бы что и заметили, то в лучшем случае половину, а все остальное нашли пластуны разведрот и засланные казачки Ванновского… Я видел, как Глеб Михайлович, державшийся при штабе, сжал кулаки: сейчас и его экзамен тоже.

— Пора! — кивнул я, почувствовав тот самый момент, как во время Ляоянского сражения.

Тут же накатила слабость, но шестеренки 2-го Сибирского уже закрутились. Застучал ключом Городов, заревели где-то внизу двигатели грузовиков, выходя на повышенные обороты. А через минуту оба выделенных для первого рывка «бранобеля» выскочили на открытое место.