Старый ветеран, всё ж таки добежавший до пирамиды с ружьями, передёрнул затвор и…

… выстрел! Один из гуркхов упал в горячую пыль под ногами сражающихся, и забился в предсмертных корчах.

Ответный выстрел непальского стрелка окровавил голову ветерана, оставив от уха лишь кровавые ошмётки, но бывший унтер-офицер, будто не чувствуя боли, передёрнул затвор, и…

… выстрел! Тяжёлая пуля разворотила тазобедренный сустав смуглокожего агрессора, и тот завыл на одной ноте, тяжело завалившись на спину.

Тело старого унтера пронзило сразу несколько пуль, выпущенных из британских ружей, но он успел передёрнуть затвор, и…

… винтовку подхватил подросток лет пятнадцати, в падении стреляя в набегающего непальца.

Попал в живот, но это был последний патрон в обойме, и от набегающих врагов пришлось отмахиваться винтовкой, используя её вместо дубины. Недолго…

Бледнокожий и рыжеволосый второй лейтенант, командующий десантом, остался в стороне от схватки, и сейчас хладнокровно выцеливал мужиков из револьвера системы Энфилда. Вращаясь городошной битой, пролетела над дорогой лопата, но британец увернулся, лишь слегка оступившись…

… хватило и этого! Один из мужиков врезался в него косматой кометой и они покатились по земле, рыча как дикие звери.

Британец не чуждался спорта и школе играл в регби, но привычка к спортивным правилам сыграла против него, и голова офицера была вколочена в дорогу. Ещё, ещё…

… пока в спину победителю не вонзился клинок кукри! А потом лезвие топора снесло гуркху верхнюю часть черепа…

Точку в этой бойне поставили набежавшие с ружьями бабы и мальчишки, некоторым из которых не исполнилось и десяти. А пару часов спустя, прячась за гребнем скалы, они отразили вторую волну десанта, после чего корабль Его Величества ушёл.

… из взрослых мужиков не выжил никто.

Потерев ноющие виски, снова взялся было за работу с документами, но быстро сдался и отложил бумаги на край стола, придавив от сквозняков пресс-папье. Откинувшись назад, посидел так некоторое время, бездумно поглядывая на тикающие секундные стрелки настенных часов.

Звук приглушённой перебранки за окном прервал сонное оцепенение, и я, встряхнувшись, решительно встал из-за стола, скрежетнув ножками стула по дощатому крашеному полу.

Спрятав документы в сейф, размялся слегка у открытого настежь окна, дослушивая забавную свару двух техников, и вышел из кабинета.

– Я в столовую, – привалившись к дверному косяку уведомляю в приёмной заработавшегося Лёвку.

– Угу… – отозвался секретарь, не отрываясь от печатанья, – одну минуточку…

– Да! – он наконец закончил работу и поднял голову, – Ты что-то сказал?

– Я в столовую, пойдёшь со мной? – повторяю терпеливо, обмахивая потное лицо шляпой.