- Ну, ты прав, – отвечает на вопрос Мо Михаил, с улыбкой глядя на Фарида и Мику. – Фарид представился родственником. Уж не помню – племянником или еще кем...

- Сам представился? А почему это ты не помнишь?

- Да я тогда вообще едва на ногах стоял.

- Ладно, – отмахивается Михаил. – Пройдемте, действительно, прогуляемся. Реку вам покажу. Маленький пусть уроки делает.

- Глядите-ка, он нас слышит...

Они стоят на берегу реки. Стоят довольно долго молча, всматриваясь в белую ленту, которая скоро должна вскипеть осколками льда.

- Лина, ты воду чувствуешь?

- Не знаю, Миш. Не спрашивай. Что-то изменилось. Я не могу понять – что именно. Что-то... что-то неуловимое. Будто ушло что-то – отовсюду. Или пришло, – она зябко передергивает плечами. – А вы – вы разве не чувствуете?

- Я – нет, – хмурится Магомед. – Единственное, что чувствую – что я тут, черт знает где, без денег, без банковской карты, без телефона. Мать там... – он шумно выдохнул. – Что с сестрой и отцом – вообще не понятно. А так... Да как обычно, вроде бы.

- Ты Альфаир, ты сейчас среди людей. Тебе проще.

- Мика, а ты? – Мо обращается к Доминике. Чувство неловкости заставляет его попытаться вернуть все как было до того, как они сцепились из-за Фарида. А ведь и было бы из-за чего. А теперь – неловко, что сорвался. И неприятно, что слава о физической силе Роксов оказалась непреувеличенной. Это ужасно неприятно – сознавать, что женщина может согнуть тебя в бараний рог. Ну, или попытаться, всерьез попытаться.

- Не знаю, Мо, – она тоже, похоже, полна желания забыть об этом эпизоде. – Не могу пока понять, что не так.

Квартет кифэйев снова оборачивается к реке.

- А вы никогда не думали – откуда это постоянное одиночество? Почему нас не знакомят друг с другом? Почему – всегда один? Вам... вам это не мешало? – голос Михаила звучит вроде бы ровно, но они все чувствуют, сколько за этими словами.

- Было время, – Мо тоже говорит негромко, – когда меня это убивало. В детстве.

- А нас это стало убивать, наоборот, после инициации. Когда пришлось расстаться.

И Мо, и Михаил смотрят с удивлением на обнявшихся девушек.

Лина продолжает все так же задумчиво разглядывать реку, и отвечать приходится Мике.

- У нас было... хорошее детство. У нас мать – Томал.

- Ты же говорила – отец?!

- И мать, и отец. Они оба – Томалы. Линке было хорошо, ведь мы росли возле воды. А мамина Обитель – горная река, такая... холодная, быстрая. Гордая. На местном языке – Белая Вода. Течет по ущелью, между хребтами, – голос Мики звучит слегка так... заворожено, словно видит она перед собой не скованную льдом зимнюю реку, а отвесное ущелье, по которому, вскипая пеной, несется холодная и гордая Белая Вода. – Мне там тоже хорошо было – горы же вокруг.

- Ну да, вам люди не нужны.

- Нет, – пожимает плечами Мика. – И вообще – у меня была Линка.