Четверка кифэйев вынужденно телепортируются выше, на удин из уступов. Чтобы наблюдать – увы, только наблюдать страшный спектакль внизу.

Видно, что Мо еще не приноровился к управлению – с визгом закрутившийся ротор резко чиркает о каменный выступ, длинная стрела экскаватора дрогнула, натужно завыли стальные канаты, компенсируя ударную нагрузку.

А потом Волшебник Мо все же справился с новой игрушкой. И чиркнул ротором уже по основанию хвоста рарруга. От рева чудовища у кифэйев заныли все кости – до самых мелких.

- Аккуратнее, аккуратнее, Мо... – едва шевеля губами от страха, шепчет Мика.

- Максимус, – резко дергает ее за руку Петр. – Ты чувствуешь?

- Что?! – не может оторвать взгляд от монстра, кружащего вокруг исполинской по человеческим меркам машины, которая кажется на его фоне детской игрушкой.

- Максимус!!! – Петр резко разворачивает ее к себе лицом. – Он справится. А ты слушай!

И она услышала. Увидела. Поняла.

Те, первые – были действительно парламентеры. Игвы в самом деле рассчитывали договориться. Не получилось договориться – и в дело пошел рарруг, как отвлекающий маневр. А теперь началась настоящая атака. Пыль понемногу оседала, и там, где видно стало... Весь карьер сделался похож на соты, заполненный чем-то жидким. А потом “соты” стали лопаться – и из каждой ячейки лезли они. И были их тучи.

И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее – как лица человеческие;

и волосы у ней – как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов.

На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее – как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну;

у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была – вредить людям пять месяцев.*

Скоро весь карьер покрылся темной шевелящейся массой, среди которой рычали, сражаясь, две фигуры – исполинский ящер и карьерный экскаватор.

Тут Мика почувствовала, что Протектор успевает все – не только управляться со своей железной махиной. Снова потекла энергия, броня придавала сильнее.

- Делай свое дело, Максимус.

А у них появилась новая проблема – оказалось, крылья у игв были не для красоты. Встать на крыло смогли сразу не все. Лишь десятки поднялись в воздух – неуверенно, тяжело.