Тотчас ее взгляд стал непроницаемым, а лицо приобрело то замкнуто-спокойное выражение, которое очень шло молодой женщине, но все-таки меньше, чем блестящие глаза и очаровательная улыбка. И Алексей про себя невольно пожалел об этой перемене.

– Я думаю, мы должны рассказать доктору Гийоме о том, что нам удалось узнать, – сказал Алексей. – Ведь вполне может оказаться так, что мадам Карнавале на самом деле мошенница, и тогда у него могут быть неприятности.

– Конечно, я все ему расскажу, – пообещала Амалия. – Кроме того, мне потребуется его разрешение на осмотр вещей нашей незнакомки.

Вполне возможно, что среди них удастся обнаружить нечто, что укажет нам на ее настоящую личность.

«А что, очень даже умно», – подумал поэт. Но, как выяснилось, кое-кто оказался еще умнее их.

– Я понимаю ваше желание осмотреть вещи мадам Карнавале, – промолвил доктор Гийоме. – Но, к сожалению, их уже забрал ее племянник, когда вы уехали. Так что, боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

– Племянник? – повторил ошеломленный Нередин.

– Племянник? – Амалия была удивлена не менее его. – Но о каком племяннике может идти речь, если… если…

– Он показал мне свои бумаги, они были в полном порядке, – сказал доктор.

 – Что-то не так?

Амалия и ее помощник обменялись растерянными взглядами.

– Кроме того, госпожа баронесса, я вынужден сказать вам, что вы меня огорчаете, – мягко добавил доктор. – Вы же знаете, что я не люблю, когда больные внезапно покидают санаторий. Что, скажите на милость, заставило вас уехать отсюда и даже не предупредить меня?

– Просто мы поехали в Ан… – начал Алексей, но тут Амалия пребольно наступила ему на ногу, и он запнулся на полуслове.

– Мы прокатились в Ниццу, – объявила она с самой непринужденной улыбкой.

 – Поскольку погода позволяла нам вылазку, я была уверена, что вы не станете возражать. Просто недавние события выбили нас из колеи, а месье Нередин к тому же поэт, его муза не может сидеть в четырех стенах.

– Что ж, если так… – сдался доктор. – Пожалуй, тут я действительно не вправе возражать. Скажите, вы случайно не видели в Ницце Шатогерена? Он уехал с утра к пациентке, и с тех пор его нет.

– Нет, мы его не видели, – быстро ответила Амалия, посылая поэту предостерегающий взгляд.

 – А кто его пациентка?

– Жена богемского графа Эстергази. Довольно вздорная особа, которая настаивает на том, чтобы ее навещали на дому. Я предложил ей перебраться в санаторий, чтобы наблюдать ее, но она категорически отказалась.

– Вы говорите о графине Елизавете Эстергази? – переспросила Амалия. – А вы разве не знаете?

– Что именно я должен знать? – с некоторым неудовольствием осведомился доктор.

Прежде чем ответить, Амалия оглянулась на своего спутника.

– Дело в том, что графиня Елизавета давно больна.