— Похоже, коробка с небольшим изъяном, и тот, кто заряжал ружье, должен был испачкаться порохом.

— И если он не успел вымыть руки… — прошептала Амалия.

— Будем надеяться, что не успел, — отозвался следователь. — Идемте, Амалия Константиновна. Мне и самому не терпится узнать, кто окажется преступником.

Однако в коридоре их поджидал Соболев, весьма невзрачного вида господин с худым, унылым лицом и пушистыми пшеничными усами. Он прошептал что-то Марсильяку, косясь на Амалию, что баронессе сразу же не понравилось.

— Что случилось? — довольно сухо спросила она.

Аполлинарий Евграфович пожал плечами.

— Очередное убийство, по словам моего помощника, — сообщил он. — Правда, на сей раз оно, кажется, не удалось.

В большой гостиной на диване лежал Владимир Сергеевич. Скула у помощника адвоката распухла, под глазом красовался синяк. Городецкий невнятно стонал и чертыхался, пока незаменимый Венедикт Людовикович смазывал его раны каким-то лекарством, вполголоса успокаивая. Амалия поискала взглядом Билли и нашла американца в углу, рядом с невозмутимым бароном Корфом, причем ее кузен был насуплен и держал руки в карманах. Перед ними, пытаясь придать своему добродушному лицу угрожающее выражение, стоял хозяин дома.

— Господа, господа! — умоляюще твердил он. — На что это похоже, скажите на милость?

Как объяснил Соболев, в отсутствие Марсильяка и его спутницы Владимир Сергеевич позволил себе несколько слов, которые чувствительный американец, похоже, неправильно истолковал и вообще неверно понял. Так или иначе, он совершил попытку вразумить Городецкого посредством рукоприкладства, что ему в совершенстве удалось. Разнимать дерущихся героически бросился барон Корф, однако действовал столь неудачно, что каким-то непостижимым образом ухитрился нанести помощнику адвоката еще больший урон. В конце концов Владимира Сергеевича оттащили, Билли и Александра оттеснили в угол, а Венедикт Людовикович принялся врачевать раны пострадавшего. Варенька хмуро смотрела на жениха, кусая губы.

— Я протестую против подобного обращения! — выкрикнул Владимир Сергеевич. Но тут у него заныла челюсть, по которой от души съездил Билли, и Городецкий, застонав, схватился за лицо.

Амалия подошла к своему кузену.

— Билли, — прошептала она, сверкая глазами, — в чем дело?

— Ни в чем, — буркнул тот, отводя взгляд.

Но Амалии было достаточно взглянуть на улыбку Корфа, чтобы сразу же все понять.

— Александр, — набросилась она на бывшего мужа, — вы должны были его остановить!

— Я пытался, — отозвался барон, даже не моргнув глазом.

Амалия посмотрела на него осуждающе и покачала головой.

— Довольно, господа, — вмешался Марсильяк.