Госпожа баронесса уже знает, кто совершил убийство? У нее есть подозреваемые? Она любит читать Габорио? Какого она мнения о Шкляревском? Может быть, ее, баронессы, отец был судебным следователем?

— И вообще, я думаю, что убийство совершил доктор! — победно закончила женщина, раскрывая веер.

Билли поглядел на окно и тяжело вздохнул, словно сожалея о том, что не может выбросить в него назойливо болтливую свидетельницу.

— Венедикт Людовикович? — переспросила Амалия. — Что заставляет вас так думать, сударыня?

— Все доктора — убийцы! — безапелляционно заявила супруга тайного советника.

 — Все!

— Боюсь, покойный Беренделли не был пациентом господина де Молине, — весьма иронически промолвила Амалия. — Кстати о Беренделли: вы же спрашивали у него о своем будущем? Что именно он вам предсказал?

Амалия кротко предположила, что маэстро Беренделли не так прочел знаки всемогущей судьбы, которые она оставляет на наших ладонях. В конце концов, человеку свойственно ошибаться, и теперь, когда маэстро убит, было бы грешно сердиться на него за оплошность.

— Скажите, — спросила затем баронесса Корф, — вы хорошо знаете Анну Владимировну?

Евдокия Сергеевна торжественно поклялась, что они всегда были лучшими подругами, и с любопытством уставилась на Амалию.

«Неужели баронесса подозревает эту недалекую особу?» — было написано на лице почтенной советницы.

— А правда, что Анна Владимировна хотела, чтобы ее сын женился на своей кузине? — продолжала Амалия.

Евдокия Сергеевна подтвердила, что именно так. В душе она ликовала. Наконец-то разговор с малоприятной темы убийства свернул на более привычную дорожку сплетен.

Госпожа Лакунина не сомневалась, что Амалия просто собирает сведения о той, которая возымела весьма предосудительное, с точки зрения баронессы, желание стать второй женой господина Корфа.

— Однако генерал Мезенцев был против, — притворно вздохнула Евдокия Сергеевна. — Он сказал, что браки между близкими родственниками — чушь и блажь. На самом деле, конечно, он счел, что Анна Владимировна… — Тут тайная советница «повесила» многозначительную паузу.

— Что Анна Владимировна? — с любопытством, подыгрывая собеседнице, спросила Амалия.

Неутомимость сплетников, их ненасытность всегда поражали ее.

— Да просто это мезальянс, — объявила Евдокия Сергеевна. — Анна Владимировна, конечно, душечка, но она же была круглой сиротой. Ее отец умер еще до ее рождения, а мать — когда она была совсем маленькой. Аннушка воспитывалась у тетки, которая и устроила ее брак с Павлом Петровичем. Конечно, Аннушка — прекрасная хозяйка, заботливая, внимательная, но ее воспитание… оно, знаете ли, оставляет желать лучшего.