– Так что насчет моего ноутбука? – протяжно спрашивает Поппи, перекатываясь с каблука на носок.

Я отпиваю глоток, размышляя, как объяснить ей ситуацию, не упоминая про «Черную розу». В конце концов решаю, что лучше всего будет полуправда.

– Да, я взял твой ноут. Я отдал его одному знакомому.

– Ты отдал мою сумку? – Она аж заикается от возмущения. – Ты хоть понимаешь, насколько важен для меня этот ноутбук?

– Хороший ноутбук. – Я вспоминаю реакцию Хуана Пабло. – Успокойся, думаю, я могу вернуть его назад.

Девица делает глоток и давится пивом:

– Ах, ты думаешь? Да что, блин, это вообще значит?

– Это значит, что я могу вернуть твой компьютер, – медленно повторяю я.

 – Я знаю, у кого он, и что он собирается с ним делать.

Поппи шагает ко мне. То ли это смелость, то ли полное безразличие к собственной безопасности – я еще не решил.

– Он мне нужен! – рычит она. – В нем моя рукопись, и у меня дедлайн на носу.

Я поднимаю руки, показывая, что совершенно безобиден. По крайней мере, сейчас.

– Расскажи про рукопись.

Поппи сразу сникает. Ее запал иссяк.

– Я писательница.

Встреча с Джей Эй Фокс была для меня очень важна, пока все не полетело в полную задницу из-за тебя. – Она бросает на меня разъяренный взгляд. – Эта рукопись – мое детище. Я работала над ней несколько месяцев. Эти страницы политы кровью, потом и слезами. Мне нужно закончить и сдать книгу к началу следующего месяца, иначе я покойница.

Она выразительно проводит пальцем по шее, но я не думаю, что это буквально: вряд ли у ее издателей есть связи с мафией. Интересно, бывают ли у издательств связи с мафией? А что, вполне может быть.

Бандиты ведь тоже читают книги.

Босс обожает искусство и при этом способен убить без малейшего сожаления.

– Ты что, больше нигде не сохранила файл? – удивляюсь я. – Хотя бы в облаке?

– Знаешь, сколько раз за последние годы хакеры добирались до файлов в облаке? Ладно, ладно, я понимаю, что виновата. Сама знаю!

– Тихо, тихо, я уже просек. – Я стучу своей бутылкой по ее бутылке в знак того, что все понимаю, и отпускаю ироничную шутку: – Сделаю все возможное, чтобы ты осталась в живых. Мы вернем твой компьютер.

В ответ она кривит губы и прищуривается, как заправский сорванец:

– Честное-пречестное?

Я киваю, но ей этого недостаточно.

Она протягивает мне кулачок с отставленным мизинцем:

– Пожмем друг другу мизинцы в знак нерушимой клятвы. Нарушишь – я тебя точно за яйца прихвачу. Причем ножницами.

Я едва удерживаюсь от смеха, хотя в определенном смысле не возражал бы, если бы она на самом деле потрогала меня за яйца. Я кашляю, чтобы скрыть свои мысли, и мы сцепляемся мизинцами.

– Так, с моим ноутом определились.