На фотографиях Нина, бабушкина сестра, выглядела очень некрасивой: носатая, с крошечными глазками и длинным лошадиным лицом. Зато бабушка Маша была красавицей – надо же, родные сестры, а такие разные!

Бабушка была высокой, стройной, как мама. На лице сияла улыбка, в глазах – радость. В ушах серьги, на голове шляпка, и туфли на каблуках, ух! И плащ был красивый – с широкими плечами, крылышками и широким поясом, сейчас похожие входят в моду. А какая сумочка была у бабушки! Маленькая и круглая, как шарик. Тонкий ремешок и блестящая бляшечка на замочке. Мечта.

Но жизнь сложилась так, что бабушке Маше пришлось уехать в долгую командировку, далеко-далеко, за тридевять земель. Собирались поехать семьей – Маша, ее муж и дочка Лизочка. Но сестра Нина Лизу не отдала, потому что на Севере холодно, а Лиза слабая и болеет, пусть остается в Москве. А как подрастет и окрепнет – тогда и поедет. Так решили. Бабушка с мужем уехали, а маленькая Лиза осталась в Москве.

– Потом я об этом страшно пожалела, – глухо говорила бабушка.

– Почему? – удивлялась Анюта. – Ей же здесь было хорошо!

– Никому не было хорошо, – буркнула бабушка, строго добавив, что разговор окончен.

Аня поняла, что дружными сестры не были.

– А муж у Нины был? – однажды спросила она.

– Какой там муж? – презрительно фыркнула бабушка. – Такого дурака не нашлось. Она и учиться не хотела. Образования не получила, книг не читала. Готовить не умела, да и скупой была до невозможности – какой муж, кто на такое позарится?

Про маминого отца бабушка обещала рассказать «как-нибудь», попозже, но это «попозже» все не наступало. Анюта напоминала, но бабушка не торопилась и быстро переводила разговор на другую тему.

Еще про сестру Нину однажды сказала:

– Нина была неплохим человеком, но вряд ли добрым.

И все, больше ни слова.

Бабушка интересно рассказывала про Москву. Московские улицы, памятники, старые здания…

– Смотри, что-то помню! – удивлялась она. – Сколько лет прошло, а кое-что помню…

Бабушка уставала, и они садились перевести дух. Анюта бегала за горячими пирожками и пончиками – всего-то два шага, а совсем как взрослая, да вдобавок с бабушкиным кошельком.

Иногда бабушка заходила в церковь.

– А ты – как хочешь, – говорила она. – Тянет – зайди. Нет – подожди на улице, тебя здесь не тронут.

Заходить было страшновато, и Анюта оставалась на улице.

Бабушка возвращалась быстро. Лицо у нее было строгое, серьезное, но довольное и очень спокойное.

– Маме не говори, – предупреждала она. – У нас же могут быть свои секреты?

В общем, привирали по мелочи.

– Это грех небольшой, – вздыхала бабушка. – Просто мы ее не расстраиваем.

Лиза удивлялась и радовалась дружбе Марии с Анютой: честно говоря, не ожидала она такой скорой близости и любви.