Последняя, подготовительная группа. Детей готовили к школе.

– Последний год свободы, – вздыхала мама.

А следом вздыхала Анюта.

Письмо лежало в почтовом ящике.

Писем им не писали, и Аня видела, как нахмурилась и расстроилась мама. Целых два дня мама была странной, задумчивой и молчаливой. Не готовила ужин, а просто варила пельмени.

И отлично, пельмени Анюта любила. Мама застывала у окна, роняла тарелки, не читала Анюте на ночь – в общем, была непохожа на обычную маму. И что там было, в этом письме, кто его написал?

А письмо было от Марии.

Мария писала, что полтора года, как умер Леня, и это горе она так и не пережила, да и вряд ли переживет. И еще, что очень сдала, превратилась в настоящую развалину.

Мария сетовала, что жить одной – невозможно, бессмысленно. Что с возрастом непереносимым стал и климат, и она не вылезает из ангин и воспалений легких. Но главное – одиночество. Главное и самое страшное. Соседка, с которой они дружили, уехала, и даже молока и хлеба некому принести. С лекарствами плохо, да и до аптеки еще надо дойти… Она просила, чтобы Лиза не воспринимала письмо как намек, ни в коем случае! И умоляла выслать лекарства.

В который раз Лиза перечитывала письмо – и откладывала его в сторону.

А через три дня Лиза пошла на почтамт и отбила телеграмму:

«Приехать за тобой не могу, извини. Но собирайся, мы тебя ждем. Сообщи, когда приезжаешь – постараюсь встретить».

– Скоро приедет бабушка, – роняя очередную вилку, рассеянно сказала однажды Лиза. – Бабушка Маша.

– Какая бабушка Маша? – удивилась Анюта.

– Моя мать, – коротко бросила Лиза.

Если б Анюта умела присвистнуть – точно б присвистнула, как делал это дворник Семен, когда чему-то удивлялся! Но свистеть она не умела и вопросов маме не задавала: видела, что мама переживает.

«Потом спрошу, – решила Анюта. – Но странно: почему об этой бабушке Маше мама никогда не рассказывала?

Интересно, какая она? Старенькая, в платочке, как все бабульки на лавочках? В тапочках и без зубов? Добрая или злая? И как они заживут втроем? Ведь им с мамой никто не нужен, они привыкли вдвоем, им хорошо…»

Не просто хорошо, а очень здорово.

– Нам же никто не нужен, – часто говорила мама, – правда, Анют?

А тут эта бабушка как снег на голову…

Что будет дальше? Было любопытно и страшновато.

А потом решила: у мамы не может быть злой и противной матери. Просто не может – и все.

И Анюта на этом успокоилась.

А вот Лизе было совсем неспокойно.

Правильно ли она сделала, что позвала мать в Москву? Понятно, что по-человечески – правильно. Но они же чужие люди, чужие как никто. И обида ее никуда не делась: Лиза ее не простила.