Ладно хоть Маша цела! И почему ты вообще в таком состоянии? Почему никто из питомцев не отзывается?!

— Ох, не кричи, Миша… — сделав пару глотков воды, она превратила стакан во влажную тряпочку и шлепнула себе на лоб. — Все хорошо, просто мы вчера чутка перебрали…

— А ты не помнишь? Твой дорогой дружок-пирожок Антон вчера приволок на вечеринку какое-то адское пойло настоянное на метеоритах, — Лора щелкнула пальцами и у меня перед глазами пронеслась сцена, где Антон ставит пару бутылок на стол. Мы разливаем их по рюмкам, чокаемся и… Доброе утро.

— А ты тут каким боком?

— Видимо, подействовала и на нас! Ох, и повеселились мы вчера! — улыбнулась Лора и положила на лоб пару кубиков льда. — Я ничего не смогла с ним сделать. Видимо, хороший рецепт, но отдаю должное. Пойло отменное.

— И что прикажешь делать? Ты когда восстановишься?

— Дай мне пару часиков, — махнула она рукой, и матрас начал медленно отплывать от меня. — Впервые в жизни испытываю похмелье… Вообще не думала, что мне это грозит… Хотя мне даже нравится… А ты пока иди да приберись. Проведай Посейдона и угольков своих. Эти ребята ночью вместе со всеми тусовались.

— Ищи в квартире, все детальки там! — крикнула она мне, отплыв метров на пятьдесят.

Какой-то дурдом! Этого просто не может быть! Хотелось ругаться самым отборным матом… Что собственно я и сделал, топая по воде к острову Посейдона.

— Да ты издеваешься? — выдохнул я.

Зеленая жидкость в водопаде оказалась обычным темным пивом! Вот почему тут так много пены.

— А вы что тут делаете? — рявкнул я на угольков, которые нежились по шею в озере пива.

В ответ мне прилетело пятьдесят довольных эмоциональных откликов. Все же угольники ночью тоже зажигали, если не физически, то ментально.

— Насяльника! — крикнул один из угольков. Ага, уже начали привыкать к русскому языку? Видно, им придется потрудиться, ведь строение рта у них совсем другое.

— НАСЯЛЬНИКА! — подхватили остальные и подняли одноразовые стаканчики, которыми был усеян пляж.

— Вижу, ты тоже хорошо провел время, друг мой? — обратился я к Посейдону.

Струи пивного водопада сложились в очертания лица, а пена растекалась как кудри.

— Должен признать, давненько я так не веселился! — на пивном лице появилось подобие улыбки. — Благодарю тебя за такой опыт.

— Мне бы самому знать, что случилось…

— Это да! Пойло было забористым!

— А это у вас как называется? — кивнул я на радостных угольков, барахтающихся в пиве.

— Дима называл это афтепати, а Трофим сказал, что лучше всего от похмелья помогает пиво. Темное. Не фильтрованное.