От него пахло пылью, лошадьми и солнцем и еще чем-то сладкий сухой аромат, напоминающий запах свежескошенного сена. Он целовал ее все сильнее, заставив раскрыть губы Она раньше и представить не могла, что поцелуй может быть таким — глубоким, нежным и нетерпеливым Лилиан закрыла глаза Она все больше слабела под его напором Ей даже пришлось откинуться назад, на его сильную грудь Уэстклиф не преминул воспользоваться ее слабостью и привлек девушку еще ближе и еще. Она вдруг почувствовала между ног его сильное бедро. Кончиком языка он прошелся по краю зубов, проникая все дальше и дальше в нежные глубины ее рта.

Потрясенная, Лилиан пыталась отодвинуться, но он не отпускал ее, обняв ладонями голову. Она не знала, что делать с собственным языком, неловко пытаясь оттянуть его назад, но это лишь раззадорило Уэстклифа. Он ласкал, дразнил, не давал покоя, пока из ее горла не вырвался хриплый стон. Тогда она яростно оттолкнула его.

Граф оторвался от ее губ Лилиан пыталась отдышаться, боясь в то же время пошевелиться. Вдруг заметят отец и его спутники? Она все еще видела их темные силуэты в обрамлении густых зеленых можжевеловых ветвей.

Мужчины двинулись по дорожке, даже не заметив обнимающуюся пару Лилиан облегченно вздохнула, слегка поежившись. Ее сердце глухо забилось, когда она поняла, что губы Уэстклифа снова ласкают ее, заставляя дрожать от возбуждения Она беспомощно прильнула к нему, чувствуя, как от прикосновения его бедра в ней разливается сверкающая жаркая волна.

— Милорд, — прошептала она, — вы сошли с ума?

Его губы были как бархат. Еще один глубокий, сводящий с ума поцелуй.

— Дай губы твой язык да, да! Такие сладкие очень сладкие.

Теперь его поцелуи стали горячими и нетерпеливыми, его жаркое дыхание обжигало кожу, небритая щетина щекотала подбородок.

— Милорд, — опять шепнула Лилиан, с трудом оторвавшись от его поцелуя, — ради всего святого — отпустите!

— Да-да, простите, только еще один поцелуй.

Он снова прильнул к ее губам Лилиан толкнула его изо всех сил, но его грудь была тверда как гранит.

Яростно извиваясь, Лилиан сумела наконец-то освободиться. Даже сейчас, когда граф больше не обнимал ее, она чувствовала во всем теле восхитительную дрожь.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Лилиан видела, как меняется его охваченное страстью лицо, приобретая обычное выражение. Темные глаза графа широко раскрылись, и до него вдруг дошел смысл произошедшего.

— Боже правый! — прошептал он.

Лилиан совсем не нравилось, что он на нее смотрел как человек, оцепеневший под смертельным взглядом Медузы.

— Я сама найду дорогу в свою комнату, — коротко сказала она, скорчив презрительную гримасу — И не пытайтесь идти за мной Вы достаточно помогли мне сегодня.