Она жалобно застонала, но затуманенный ум пытался вырваться из оков страшного сна.

С трудом разлепив запекшиеся глаза, она увидела что-то прямо перед собой. Это было лицо, которое, казалось, то появляется, то вдруг снова пропадает. Лилиан хотела спросить, что происходит, но ее мозг, по-видимому, теперь существовал отдельно от тела. Слова четко звучали у нее в голове, но губы шептали что-то несвязное.

Рука с длинными пальцами погладила ее по голове, массируя лоб и виски.

— Отдыхайте. Вам скоро станет лучше, дорогая. Просто лежите и дышите глубже.

У нее закружилась голова, и она закрыла глаза, силясь понять. Через некоторое время ей удалось связать обрывки воспоминаний, соединить голос и образ.

— Сент-Винсент… — пробормотала она заплетающимся языком.

Сначала она приободрилась: «Друг! Он мне поможет». Но радость почему-то быстро сменилась инстинктивным страхом, и она беспокойно завозилась. Оказалось, ее голова лежит на коленях Сент-Винсента. Опять накатила волна тошнотворного запаха. Он проникал в ноздри, жег лицо, выедал глаза. Непослушными пальцами Лилиан дотянулась до лица: ей хотелось разодрать его ногтями.

Сент-Винсент поймал ее запястье, шепча:

— Нет-нет, я вам помогу. Опустите руку, дорогая. Вот хорошая девочка. Выпейте вот это. Медленными глотками, а то вас стошнит.

Он прижал к ее губам горлышко фляги, и прохладная вода полилась в пересохший рот. Она с благодарностью сделала глоток и замерла, ощутив прохладную мокрую ткань.

— Бедняжка, — мурлыкал Сент-Винсент, вытирая ее шею. — Этот идиот, который вас ко мне доставил, наверное, дал вам двойную дозу эфира. Вы должны были очнуться намного раньше.

«Идиот, который вас ко мне доставил…» В мозгу забрезжили первые проблески понимания. Затуманенным взором Лилиан пыталась рассмотреть сидящего рядом человека. Она разглядела тонкие черты лица и цвет волос, они были золотые, как на иконе.

— Не вижу, — шепнула она.

— Через несколько минут пройдет.

Эфир? Слово показалось ей знакомым. Лилиан видела эту жидкость где-то в лавке аптекаря. Его используют как одурманивающее вещество и еще в медицинских процедурах.

— Зачем? — спросила она.

Наверное, эта дрожь во всем теле — результат отравления эфиром. Или она дрожит оттого, что совершенно беспомощная находится в руках врага.

Ей все еще не удавалось разглядеть выражение лица Сент-Винсента, зато извиняющийся тон его голоса она слышала отлично.

— У меня не было выбора, дорогая, иначе я бы позаботился, чтобы с вами обошлись помягче. Мне сказали, что я должен приехать и забрать вас немедленно, а то… Зная графиню, я бы не удивился, если бы она утопила вас, как котенка в мешке.

— Графиня… — слабым голосом повторила Лилиан. Распухший язык все еще плохо ей подчинялся, рот наполнился слюной.