— Уверена, он был страшно удивлен, когда встретил женщину, осмелившуюся с ним спорить. Я бы сказала, это привело его в чувство.

— Мне кажется, он сам выразился бы совсем иначе, — сухо ответила Лилиан. — Но если мне что-то не нравится, я так ему и говорю.

— Отлично, — ответила леди Оливия. — Как раз это и нужно. Очень немногие женщины или мужчины осмелились бы ему возражать. У него очень сильный характер, и жена ему нужна под стать. Для равновесия.

Руки Лилиан бездумно разглаживали несуществующую складку на юбке. Она осторожно заметила:

— Если лорд Уэстклиф и я действительно поженимся, многие родственники и друзья будут против, не так ли? Особенно графиня.

— Друзья не осмелятся возражать, а что касается нашей матушки… — Она подумала немного и честно призналась: — Графиня выразилась достаточно ясно… она вас не одобряет. Сомневаюсь, что она когда-нибудь вас полюбит. Но знайте: вы не одна такая. Она вообще никого не одобряет. Вас беспокоит, что она против вашего брака?

— Да нет, графиня бросает вызов, а мне это даже нравится. Леди Оливия не выдержала и рассмеялась.

— О, вы просто чудо! — выпалила Оливия.

 — Обязательно выходите за брата! Мне ужасно хочется, чтобы вы стали моей невесткой. — Она смотрела на Лилиан и радостно улыбалась. — Несколько эгоистично с моей стороны, но есть еще одна причина, почему я хочу, чтобы вы поженились. Мистер Шоу и я пока не собираемся возвращаться в Нью-Йорк, но этот грустный день не за горами. Когда мы уедем, я буду спокойнее, зная, что Маркус женат. Будет кому о нем позаботиться.

Она поднялась со скамьи, разглаживая юбку.

— Почему я все это говорю? Я хочу, чтобы вы поняли, почему брату так трудно довериться чувству, но он сможет.

Мне и сестре удалось разбить оковы прошлого, нам помогли мужья. Но цепи, которые сковали Маркуса, намного тяжелее. Я понимаю, его любить нелегко. А если вы примете его таким, как есть, хотя бы наполовину… ну, может быть, немного больше, чем наполовину… думаю, вам никогда не придется пожалеть об этом.

Занятые по горло слуги сновали туда-сюда по всему дому, напоминая пчел в улье. Им предстояла сложная работа — упаковать вещи дам и господ. Вся компания должна была разъехаться по домам через день, но некоторые гости уже уехали.

Впрочем, таких нашлось немного. Никто не хотел пропустить большой прощальный бал.

В то утро Лилиан оказалась подле матушки. Та руководила двумя горничными, точнее, мешала им складывать в коробки сотни всяких вещей.

После стремительного развития событий Лилиан ждала, что мать набросится на нее, уговаривая обручиться с лордом Уэстклифом. Но почему-то не было ни цветистых фраз, ни заламывания рук. Мерседес вела себя на удивление тихо. И каждый раз, когда обращалась к старшей дочери, она старательно выбирала слова.