Разве не круто? Мы еще молодые и зачать малыша именно сейчас, отличная идея. Не слишком хочется быть родаком старпером, — откусывая бутерброд с икрой, рассказывает о своих желаниях Платон.

— Даже не знаю, я еще не думала о детях, — теряюсь от предложения, мне всего двадцать четыре.

— А мне уже тридцать, и не всего, а целых. Подумай сама, куда тянуть? Деньги есть, со дня на день определимся с домом и купим недвижимость. Рожай и рожай. Да и смысл тебе торчать у твоего прилавка с косметикой, зарплата сущие гроши, — произносит муж.

— Не нужно так говорить, для тебя гроши — для меня деньги. К тому же мне нравится работать в этом магазинчике, там приятельницы, не сидеть же в четырех стенах, — отвечаю ему на замечание о нищенской зарплате.

С самого начала наших отношений с Платоном было обговорено, что он не будет запрещать мне работать и не станет упрекать тем, что в дом я приношу денег в десятки раз меньше. Тогда он даже рассмеялся и напомнил, что вообще-то это норма, потому что он мужик, а свои финансы я могу тратить на собственные удовольствия.

— Понимаю, Злат, но когда ты забеременеешь, мне бы не хотелось, чтобы ты шаталась на работу, посторонние химические запахи явно не идут на пользу плоду, а стоять на ногах целый день для беременной и вовсе в тягость.

— Ты такой осведомленный, откуда?

Лицо Платона резко краснеет, и он отводит глаза. Видимо, стесняется своего желания стать папой, он же весь такой из себя, брутал, глыба и якобы безэмоциональный мужчина.

— Мне приятно, что ты обо мне заботишься, — беру его ладонь и легонько сжимаю. — А что по поводу Риммы Васильевны? — робко уточняю.

Мать Платона — женщина весьма властная и я ей не пришлась по вкусу с первого взгляда. Для своего сына она желала жену побогаче, поумнее и покрасивее, именно так она и сказала мне прямо в лицо.

Честно говоря, никогда не сомневалась по поводу своего ума и внешности, но ее слова в первый день знакомства очень задели. Опускаться до разборок и конфликтов я не стала, просто вежливо пропустила мимо ушей ее мнение.

Второй выпад случился аккурат после свадьбы. Платон о нашем бракосочетании поведал матери лишь после регистрации, и это привело женщину в дичайший шок. Уж не знаю всего монолога Риммы Васильевны, но крики о том, что я одним местом протоптала себе дорогу в будущее и не остановлюсь, пока не нарожаю ее сыну спиногрызов — слышала, пока муж разговаривал с ней по телефону. Опять же — проигнорировала. Да и зачем оправдываться?

— Я живу с тобой, люблю тебя и хочу, чтобы наша семья развивалась, моя мать может верещать сколько угодно, это ничего не изменит.