Жасмин торопливо вымылась, оделась и насилу дождалась, пока Рохана уложит ее волосы. Застегнув на шее ожерелье из огромных жемчужин и вдев в уши такие же серьги, она поспешила вниз и, еще не дойдя до холла, услышала веселые детские голоса. Не замеченная остальными, она остановилась на пороге, наблюдая за происходящим.

Джеймс Лесли, одетый в черный бархат, с зачесанными назад волосами, едва доходившими на затылке до края белого жабо, сидел у камина в кресле с высокой спинкой.

— Превосходно, милорд Генри, — похвалил он юного маркиза Уэстли. — Ваш придворный поклон улучшается с каждой попыткой.

Вы не посрамите покойного отца и нас с матерью, когда придет время представляться ко двору и приносить королю клятву верности. Но постарайтесь запомнить, о джентльмене судят прежде всего по репутации и уж потом по манерам.

— А как насчет кошелька? — дерзко вмешалась леди Индия.

Уголки губ Джеймса чуть дрогнули.

— А уж это, миледи Индия, никого не должно касаться, хотя, бьюсь об заклад, слухов будет немало, когда такой блестящий и красивый молодой джентльмен, каким, несомненно, вскоре станет ваш брат, появится в обществе.

— А вы научите меня делать реверанс, как уже научили Генри кланяться? — не отставала Индия.

— Ваша матушка позаботится о безупречности ваших манер и знании этикета до того, как мы вернемся в Англию, миледи. Я сам попрошу ее об этом.

— Вы все, еще хотите жениться на маме? — удивился Генри.

— Да, — кивнул граф. — Это приказ короля.

— А вы любите маму? — допытывалась Индия. — Отец очень ее любил, и она его тоже. Как жаль, что этот подлый ирландец убил нашего отца, милорд. Я так тоскую по нему!

— Поразительно, что вы еще помните его, миледи Индия.

Вы были совсем маленькой, когда он погиб, — заметил граф.

— Он был настоящим златовласым великаном и подбрасывал меня к потолку. Генри совсем его не знает, он тогда еще не умел говорить. Мама часто рассказывает об отце.

Но тут Федерс, озорной спаниель, разразившись звонким лаем, метнулся к двери и вцепился в юбку Жасмин. Той пришлось подхватить песика на руки.

— Да замолчи ты, противное создание, — притворно нахмурилась Жасмин. — Доброе утро, дорогие. Вижу, вы уже поздоровались с нашим гостем. Доброе утро, милорд.

Джеймс Лесли поднялся и, целуя ее руку, шепнул:

— Здравствуйте, мадам. Надеюсь, вы хорошо спали. Они направились к столу, где слуги уже расстилали скатерти.

— Пойдемте, дети, — позвал граф, — сегодня вы можете позавтракать вместе с нами.

Леди Фортейн Линдли, четырех с половиной лет, несколько раз дернула за рукав мать. Наконец та обратила на нее внимание.

— Что случилось, дорогая?

— Это мой отец, мама? — пролепетала девочка, но прежде чем Жасмин успела ответить, вмещался Джеймс Лесли:

— Нет, дитя мое.