— Адам — человек старинных устоев и считает, что женщина должна почитать своего повелителя.

— Как твоя тетя Фиона? — уничтожающе бросила Жасмин. — Да она только и знает, что водит его за нос, Джемми!

— Верно, но он об этом не подозревает! Я расскажу тебе то, о чем лишь немногие знают или помнят. Моя тетя в юности была настоящей дикаркой. Говорят, ее неутолимая похоть свела прежде времени в могилу первого мужа — слабое ничтожество. Овдовев, она устремила взоры на моего отца, и почему бы нет? По происхождению она, дочь графа, была ему ровней. Как-то раз, войдя в спальню, отец нашел в своей постели голую Фиону, которая попыталась завлечь его, прежде чем он женится на моей матери.

Но, к счастью, с отцом был дядя Адам. Он всегда желал Фиону, и ту ночь отец провел в комнате брата, пока тот укрощал свою суженую. В первые годы семейной жизни Фиона старалась во всем угождать мужу и стала его рабыней, но в один прекрасный день поняла, что он нуждается в ней так же сильно, как она — в нем. С этого момента она вертит им как хочет, но он ни о чем не догадывается. Адам уверен, что он по-прежнему хозяин в доме, а Фиона слишком умна, чтобы открыть ему глаза, дорогая Жасмин.

Жасмин отставила серебряную чашу.

— Вы намекаете на то, что я тоже верчу вами как пожелаю, милорд? — хитро улыбнулась она. Джеймс невольно рассмеялся.

— Я не шучу, мадам, будьте же серьезнее, — пожурил он. — Мой дядя уже немолод и относится к женщинам так, как было принято сорок лет назад. Впрочем, большинство шотландцев разделяют его принципы. Здесь не Англия, где дамы пользуются куда большей свободой, дорогая Жасмин. То, что происходит между нами, — тайна, известная лишь двоим, и вряд ли я прошу слишком многого, когда советую склониться перед грубой мужской силой и прилюдно почитать господина и повелителя.

 — Золотисто-зеленые глаза задорно блеснули. — Кроме того, ты должна помириться с моим дядей, милая.

Он поцеловал ее руку.

Жасмин налила вина и подала ему с поклоном.

— Что ему сказать? Что я снова в положении?

— А разве не так? — удивился он.

— Возможно. Я еще не уверена. А откуда узнал ты? Джеймс усадил ее себе на колени и прижал к груди.

— От меня не ускользают никакие, даже самые малые перемены в тебе, дорогая Жасмин.

Ты — воздух, которым я дышу, биение моего сердца, часть души.

Он поцеловал ее, медленно, крепко, томительно, запустив руки в копну темных волос. Жасмин вздохнула, приникнув к нему.

— Джемми, Джемми, — чуть слышно пробормотала она, отодвигаясь. — Нас увидят! Мы не одни! Что скажут люди?

— Скажут, что граф Гленкирк поглупел от любви к красавице жене, которой следовало бы иногда задавать хорошую трепку, дабы приучить к послушанию.

— Ты и пальцем меня не тронешь! — заявила Жасмин.