Но куда же тогда она девается? Не плещется же внутри, превращая парня в ходячий аквариум?

Я, по-прежнему кружа вокруг медлительного соперника, подобно моське рядом со слоном, попросил подругу еще раз проверить, не упустили ли мы чего-то из виду с учетом пришедшей в мою голову мысли. Но еще до того, как она закончила повторное сканирование, я увидел, что после Панциря на полу остаются влажные следы, и вот тогда меня осенило.

Ах ты ж мой Ахиллес…

«Эмма, проверь ему подошвы. Срочно!»

Та озадаченно промолчала, но спустя буквально два мэна с удивлением сообщила:

«Ты прав.

Подошва имеет дополнительный слой защиты, в котором присутствуют отверстия для отвода влаги. Наружный слой сплошной, однако раз в половину мэна в нем тоже образуются поры, которые имеют очень небольшой размер и которые открываются всего на десять сэнов».

Я снова кинул быстрый взгляд на табло: всего полтора мэна до окончания боя.

«Когда будет следующее открытие?»

«Через двадцать пять сэнов… теперь уже через двадцать четыре… двадцать три… двадцать два», — принялась исправно отсчитывать время Эмма.

Я же тем временем уже понял, что именно мне нужно для победы.

Поэтому поднатужился, принялся формировать на другом конце арены здоровенный воздушный щит, больше похожий на таран. Просчитал траекторию, по которой мне нужно двигаться, чтобы лишенный глаз на затылке соперник в ближайшие двадцать сэнов его не увидел. Сразу понял, что при таких маленьких размерах ринга гарантировать, что таран останется незаметным, не смогу, поэтому мгновенно перестроился и, продолжая кидаться всякой мелочевкой, постарался сделать так, чтобы таран, как привязанный, следовал за Панцирем, не показываясь ему на глаза. Тихий, полупрозрачный и неотвратимый, как сама судьба, враг, которого он со своей неповоротливостью не мог заметить по определению.

К тому времени, как Эмма досчитала до цифры пять, я влил в него максимум силы, что мог бы себе позволить Шахр. На цифре три, поднатужившись, резко бросил его вперед, стараясь разогнать до максимально возможных значений.

Сам при этом ушел, напротив, назад и в сторону, освобождая Панцирю дорогу.

Тот, получив неожиданный и мощный удар в спину, закономерно пошатнулся. Его корпус резко качнулся вперед.

Пятки, соответственно, оторвались от пола. И как только Эмма сказала: «Один!», я сформировал горсть крошечных, но очень кусачих шаровых молний, благо Шахр, как воздушник, тоже мог с ними работать. После чего мои «осы» жадно вгрызлись во влажные подошвы пошатнувшегося великана. Сквозь мимолетно открывшиеся отверстия благополучно проникли внутрь. И вот тогда…

Ух! Какой бешеный рев сотряс арену, когда мои малышки со всей дури разрядили в бедолагу свой заряд!

Панцирь аж выгнулся, огласив стадион яростным воплем.