Наконец следом за хозяйкой вошел в уютную, обставленную в нежных розовых тонах спальню и запоздало сообразил, что это покои самой лэнны Оми. После чего без промедления сгрузил мелкую захребетницу на большую кровать, благо та уже была разобрана.

— Спасибо, лэн Гурто, — с чувством поблагодарила меня женщина. — Дальше я сама.

Я бесшумно отступил в сторону. И в самом деле — неприлично лицу мужского пола находиться в дамской спальне, тем более у незамужней лэнны. Но стоило мне только отойти к двери и взяться за ручку, как, казалось бы, увлеченная игрой с йорком Арли мгновенно встрепенулась. Правда, на этот раз она не стала закатывать истерику. Вместо этого малявка сначала замерла, потом резко выпрямилась, села на кровати. А затем непривычно-серьезным взглядом посмотрела на мое раздосадованное лицо и тихо попросила:

Ну вот что с ней делать, а?

— Милая, тебе надо отдохнуть, а Адрэа уже пора, он не может тут долго оставаться, — ласково проговорила ее мама, сев на краешек кровати. Подальше от насторожившегося йорка, который, умничка, тут же забрался к девчонке на колени и принялся усиленно ее отвлекать.

Не знаю, сообразила она, что к чему, или нет, но на этот раз уловка не сработала — Арли, словно не заметив активно ластящегося грызуна, все так же сидела и с отчаянием смотрела на меня.

— Не уходи… пожалуйста…

Я с тяжелым вздохом отпустил ручку и вернулся, присев рядом с малявкой на корточки. Мелкая тут же слезла с постели, крепко-накрепко обхватила ручонкам мою шею и тихо прошептала:

— Да. Они страшные. Можно, я больше не буду спать?

Я озадаченно поскреб макушку, но все же решил не пытаться убедить ребенка, что ему почудилось, а вместо этого поднялся, осторожно присел рядом с ее мамой, устроил мелкую у себя на коленях и терпеливо поинтересовался:

— Где ты видела монстров? Под кроватью? За дверью? Может, в шкафу?

Арли вздрогнула и поспешно спрятала лицо у меня на плече.

Вот уж когда мы с ее мамой беспокойно переглянулись.

Сны — это плохо. Пространство сна — очень интимная, личная, неприкосновенная зона, в которую тем не менее тоже можно было проникнуть. Если бы я услышал такое от обычного ребенка, то, скорее всего, просто отмахнулся бы. Но когда о снах начинает говорить юная провидица, к этому следовало отнестись серьезно.

— Что ты видела, милая? — стараясь держать голос ровным, спросила у дочери лэнна Оми.

Арли лишь крепче вцепилась в мою шею.

— Адрэа… а вокруг него — много монстров.

— А что Адрэа там делал?

— Он упал. Ему было больно. Он был весь в крови. А вокруг него стоял лес. И еще монстры… разные… они хотели его убить. Я увидела это и испугалась.

Мы с лэнной снова переглянулись.