Не дочь, и точка!

В конце концов я сдался, попрощался с сумасшедшей, очутился на лестничной клетке и увидел, как из расположенной напротив квартиры выходит пожилая дама с помойным ведром в руке.

– Молодой человек, букет на полу ваш? – строго спросила она.

– Мой, – вздохнул я. – Где тут у вас мусоропровод? Между этажами?

– Хотите розы выбросить? – удивилась женщина.

Я поднял завернутый в хрусткую бумагу букет.

– Да, вот такая цветам незавидная судьба выпала. Не волнуйтесь, я поломаю стебли, целиком букет не стану совать в мусоропровод, он не забьется.

Соседка Пименовой поставила ведро.

– Мне цветы жаль, свежие совсем, очень красивые. Несли девушке, а та отказалась взять? Не переживайте, забудьте про нее. Найдете еще хорошую невесту, какие ваши годы.

Я показал на дверь Надежды Васильевны.

– Презент предназначался хозяйке этой квартиры, но она от него отказалась, только пирожные взяла. Вы, наверное, Алла? Простите, отчества не знаю.

– Предпочитаю, чтобы ко мне обращались по имени. Но откуда вы имя знаете? – удивилась дама.

– Надежда Васильевна сообщила. И еще что вы ей в дверь гвозди вбиваете, – улыбнулся я.

 – Похоже, соврала. Створка старая, ее явно никогда не меняли, но дырок на ней не наблюдается.

Соседка поморщилась.

– Надя психически больной человек, не надо принимать ее слова всерьез. Мне очень-очень ее жаль. Осталась на старости лет одна, превратила квартиру в склад ненужных вещей, питается отбросами. Мы с ней одного возраста, но разве одинаково выглядим?

– Вам больше сорока не дать, – покривил я душой, – а Надежда Васильевна выглядит девяностолетней старухой.

– Она не всегда такой была, – мягко сказала Алла. – Уж простите меня за любопытство, а зачем вы к ней приезжали? К Пименовой много лет никто не заглядывает.

Я вынул служебное удостоверение и продемонстрировал его собеседнице.

– Вы полицейский? – поразилась та. – Совершенно не похожи на представителя закона.

Я решил не разубеждать Аллу, поэтому сказал:

– Умерла Валерия Алексеевна, дочь Пименовой, я пришел известить мать о несчастье.

Алла перекрестилась.

– Господи! Бедная девочка. Случилось что-то нехорошее? Лера не от болезни ушла?

– Почему вы так решили?

– Да что мы на лестнице стоим? Заходите! – засуетилась Алла.

 – Лучше за чаем побеседовать.

– Спасибо, только букет выброшу, – сказал я.

– Ой, не надо, лучше отдайте роскошные розы мне, – попросила Алла.

– Действительно, шикардос цветы, – выпалил я. И прикусил язык: Иван Павлович, следи за своей речью. Это ужасно, к тебе прилипла лексика Татьяны!

Но соседка Пименовой не обратила внимания на глупое слово, она выжидательно смотрела на меня.

– Стеснялся предложить вам букет, – смутился я. – Не принято отдавать кому-то презент, предназначенный другому человеку.