— Высокогорный перевал, связывает верховья Инда с верховьями Тарима.

Коллежский советник рассердился:

— Ты не абракадабру, ты дело скажи. Почему не написал?

— Да уж зажило все. Пальцы не отняли, и слава Богу.

— Отец! Ты, когда был молодой, своей матушке обо всем писал? И о войне, и о полицейских подвигах?

— По-разному бывало.

— Вот и у меня по-разному. Не забывай: твой сын вырос! Я офицер и занят серьезными делами.

Лыков не знал, радоваться или сердиться. Но Николка не дал ему времени решить. Он повернулся к азиату и сказал:

— Знакомься, Бота. Это мой родитель, Алексей Николаевич Лыков. Я много о нем рассказывал, теперь вот он приехал. Очень мне оттого радостно.

Потом обратился к отцу:

— А это мой ближайший помощник и товарищ Ботабай Ганиев. Он казах…

— Погоди, — недоуменно перебил сыщик. — Казах — это уездный город в Закавказье, в Елизаветпольской губернии. Я бывал там.

Подпоручик терпеливо пояснил:

— Казахи — такая народность. У нас они называются официально киргиз-кайсаки — слышал? Однако настоящие киргизы, которые также официально именуются кара-киргизы, — совсем другое племя. Их не стоит путать друг с другом, а схожее именование как раз и создает путаницу. Я веду упорную борьбу с начальством, приучаю его к правильным названиям.

— Впервые слышу про это. А начальство как относится к тому, что молодой подпоручик его поучает?

— Пока терпит. Но ты ошибаешься, если считаешь такой вопрос пустяком. Казахи — их самоназвание, и оно правильное. С пятнадцатого века идет. Нам давно пора перенять его и не раздражать народ, который служит России верой и правдой. Во всяком случае, бо́льшая часть этого народа. И Ботабаю вовсе не все равно, как его зовут русские.

— Давай потом об этом поговорим. Объясни сначала, почему ты высадил меня здесь, не дал доехать до Омска? И почему ты в казачьей форме, а не в стрелковой, что за маскарад?

Лыков-Нефедьев недовольно покосился на отца. Тот спохватился и протянул казаху руку:

— Виноват! Очень рад познакомиться. Помощник моего сына и его товарищ… Это, значит, вы ему спину прикрываете? В письмах он ничего не писал о вас.

— А ему не положено, его служба секретная, — ответил тот без акцента. — Меня звать Ботабай Аламанович, но можно и без отчества, просто Ботабай. Я тоже рад с вами познакомиться.

— Теперь почему я высадил тебя на Медвежьей, — продолжил подпоручик. — Потому что в Омске за нами будут следить. Ты ведь дал мне телеграмму. Не зашифрованную, открытую. А нам враждебные глаза и уши ни к чему.

— Хм. А я рассчитывал сесть в Омске на пароход. Мы перехватим его выше по течению?

— Нет, поедем верхами, — категорично заявил Николай. И тут же добавил: — Ты сдюжишь? Давно, наверное, не гарцевал?

— Давненько, — признался отец.