Пришлось улыбаться и мило кокетничать.

— Надо же, — я не сдержала веселья, — вечером с одеялами, утром с цветами. Они там что коллективно план ухаживаний составляют?

— Ну и он меня... — она прикусила губу, недоговорив.

— Поцеловал? — я мысленно потирала ладони. Вот и подловила я ее."

"— Нет, — она покраснела. — Ты что? Мы почти незнакомы. Нет. Но он так смотрел и красивой называл. А потом... ну, он такие слова говорил. Стоишь как дурочка, уши развесила, рот открыла. Слушаешь, краснеешь, бледнеешь. Очаровал он меня. Опомнилась, а он уже одеялко на постель стелет, да мед мне в уши льет, как греть ночью будет.

Тут меня и понесло. Я его наглецом назвала, ночной сорочкой, что под руку попалась, отхлестала и из комнаты выгнала. Дверь закрылась, а я стою не дышу. Лицо, шея, грудь красные. Ноги не гнутся... Это так…. Так... — она вдруг замерла, приподняла смоляную бровь и зыркнула на меня так, что я сразу смекнула — пора притворяться больной. — Подожди-ка, лера, что значит — поцеловал? Одеяла, цветы... Так там еще у тебя и поцелуи были? И ты молчишь? Да как тебе не стыдно оставлять меня без подробностей? С этого и надо было начинать, еще когда ногу свело. Не ""Талья, больно!"" кричать, а ""Талья у меня случился первый поцелуй!"". Я бы примчалась куда быстрее. Ну, давай подробности. Как оно? Колени тряслись? В глазах темнело? Вольности позволял? Позволял! Это же Орм! Давай, не держи в себе, расскажи своей молочной сестренке как оно. Ну?

Сдвинув мои ноги, она уселась на кровать и предвкушающе замерла. Я молчала, как бы не понимая, что говорить-то.

— Лера, рассказывай, как оно было? — опасно прищурившись, Талья надула губы и сложила руки на груди. — Не томи.

— Что тебе рассказывать? — совсем смутившись, пыталась сообразить, как так вышло-то? Я же ее хотела поймать на поцелуе со Стейном, а в итоге сама сижу и думаю, что говорить об Орме.

— Алисия, я тебе все выложила про свой первый поцелуй с подробностями.

— Отстань, Талья, — прошипела недовольно. — Какие там были подробности! Обслюнявил всю, так что тебя чуть не вывернуло.

— Вот и ты обо всем узнала первой. А Орм? Что ты почувствовала? В груди заныло, жарко стало? На грязные мысли потянуло? Не держи это в себе — поделись с подругой.

— Я жду другого и точка.

— У-у-у, — она покачала головой и печально вздохнула, — неужели огненный генерал так отвратительно целуется!

— С чего ты взяла? — возмутилась я.

— Не говори так о нем!

— Ага, — она ткнула в меня пальцем, — значит, понравилось!

— Уйди! — я поджала пересохшие губы. — И не береди мне душу.

— Эх, разочаровал Орм, а я ведь его даже зауважала. Надо же, прет напролом и такое... Неужто обслюнявил, и только-то.

— Прекрати! Целуется он превосходно, — нехотя созналась я. — Так что в голове туман и бабочки в животе порхают. Но этот поцелуй...