Что плохо — автомата с кофе, пусть и дерьмовым, тут и близко не было.

Между тем, кажется, вечер у местных окончательно перестал быть томным — притащили ещё одного пациента, на сей раз девушку, прекрасную, но очень бледную. Следом примчался самый настоящий эльф, то есть, хрупкое создание с миндалевидными глазами и всклокоченными зелёными волосами. Сие дивное видение Игоря, признаться, слегка шокировало и даже взбодрило почище кофе. Хотя и пора, казалось бы, уже привыкнуть, что земные сказки в этом конкретном мире становятся реальностью.

Эльф тоже умчался, что-то бормоча, а потом всё внимание Игоря сконцентрировалось на одном конкретном существе — в зал вошла Ири.

— Ну, как ты? — спросили они хором. И одновременно друг другу улыбнулись.

— Всё в порядке! — пожалуй, к манере одновременно спрашивать и отвечать стоило бы уже привыкнуть. Но, если честно, в этот самый "порядок" не особенно верилось.

Ири выглядела, как всегда, роскошно, этого не отнять. А вот пахла — усталостью и раздражением.

— Я хочу тебя обнять, — сказал он. — Можно?

Она улыбнулась, быстро осмотрелась, как школьница, проверяющая, нет ли поблизости учителей, и пристроилась рядом, поджав ноги и положив голову ему на плечо.

— Можно, — сказала она. — Только так, чтобы никто не видел.

— А что, накажут? — усмехнулся Игорь. — Или обниматься с иномирцами неприлично?

— Ни то, ни другое, — её дыхание обжигало шею. — Просто я очень важная. И страшная. А завтра мне предстоит быть ещё важнее и страшнее. Понимаешь?

— Думаю, да, — вздохнул он. — Никто не должен видеть твоих слабостей?

— Именно, — она на мгновение прикоснулась губами к его коже. — Все должны видеть, что я уверена во всем, что делаю, и могу справиться со всем происходящим. И не думай, мне нравится быть той, кто я есть, мне не хотелось бы ничего другого, но… Но знаешь, приезд дедушки, и вся эта ситуация с иномирными менталистами, и мост, и хутор, и Мать Соли, и теперь ещё Диве, и… я должна быть постоянно уверенной в себе, принимать решения, но правда в том, что мне дико хочется на кого-нибудь наорать, а потом расплакаться. И проспать пару-тройку дней, просыпаться лишь иногда, и тогда валяться в кровати и есть там же, наплевав на приличия.

— Звучит, как план на идеальные выходные. И — эй! Никто не может быть сильным двадцать четыре часа в сутки.

Он почувствовал её улыбку.

— А почему именно двадцать четыре?

— Ну да, совсем не факт, что ваши меры измерения равны нашим… давай так — никто не может быть сильным постоянно.

— Спасибо, — шепнула она, и их губы, наконец-то, встретились…

А мгновение спустя двери распахнулись от сильнейшего удара.

Даже с новой скоростью Игорь не уловил тот момент, когда Ири оказалась на ногах, на шаг впереди. По её одежде заплясало пламя.