— Лучше ты сам расскажешь Венедикту Кирилловичу, что случилось, и он сам тебе все объяснит, — сказал я. — Твоей нянькой быть я не нанимался. А потому крайне советую призвать охрану и в ее компании как можно скорее покинуть прием. Если я прав, тебя попытаются подловить по пути домой. И ты умрешь.

Поднявшись на ноги, я отряхнул костюм от несуществующей пыли и, не оборачиваясь на наследника, прошел к двери. Оставаться с ним я не собирался. Хватит и того, что уже вмешался в чужие дела, призвав двух оболтусов к разуму.

Оставаться на приеме теперь уже не хотелось.

Настроение испортилось, и я не желал заставлять себя общаться с людьми. Но попрощаться с хозяйкой вечера все же было необходимо.

Естественно, слуги ей о случившемся на заднем дворе доложат, если уже не рассказали все детали. А там, кто знает, может быть, у нее и камеры везде спрятаны, чтобы вот такие случаи запечатлевать на память или ради компромата. Все же это дом дипломата, а им по должности положено вытягивать всю возможную информацию из окружающих.

Собственно, поэтому я не удивился, когда Евгения Андреевна перехватила меня в коридоре.

Схватив меня за локоть, Завьялова подчеркнуто вежливо улыбнулась и воскликнула:

— Вот вы где, Иван Владимирович! Станцуйте со мной?

Разумеется, отказываться я не стал. Тем более что намек был прост и ясен. Так что, проводив женщину в центр зала, положил ей одну руку на талию, а вторую подставил, чтобы она могла на нее опереться.

Музыканты затянули вальс, и общество танцующих сразу же перераспределилось так, чтобы для каждой пары было достаточно места. Самое то, чтобы негромко поговорить с партнером.

— Спасибо, что вмешались, Иван Владимирович, — едва шевеля улыбающимися губами, обратилась ко мне Евгения Андреевна.

— Такой скандал мог бы испортить всем вечер. А дуэль двух гостей — и вовсе закрыть мне дорогу в общество.

Потому что сражение показало бы, что Завьялова не обеспечила безопасность своих гостей. Опасное обвинение, после которого Михаил Игоревич в тот же день потеряет свои позиции в Министерстве иностранных дел.

Слово дворянина должно быть твердо. И каждое приглашение — это гарантия защиты. А если ты слова не сдержал, вести с тобой дела никто не станет.

Так что из светской львицы Евгения Андреевна в одночасье превратилась бы в парию.

— Я всего лишь поступил так, как полагается благородному человеку, — ответил я с такой же улыбкой. — Дворяне должны уметь держать себя в руках. К сожалению, молодым людям еще только предстоит познать этот урок.

— О да, Иван Владимирович, вы совершенно правы, — сказала она, чуть кивнув. — Однако вы спасли мой прием, и я хочу вас отблагодарить. Слуги доложили мне, с чего все началось.