Как же стыдно… Как же больно… И самое противное, что я в полной мере осознавала, как все случившееся должно было восприниматься со стороны любимого мужчины… И ничего не могла поделать, не могла даже попытаться оправдаться…

Уткнувшись в подушку на своей постели, я рыдала и никак не могла остановиться. Не знала, сколько прошло времени после того, как покинула бал, ставший для меня худшим кошмаром. Даже платье не смогла заставить себя снять. Так и повалилась в нем, сжавшись на кровати в маленький дрожащий комочек. Ну почему у меня всегда так? Никогда не обходится без неприятных казусов! Прямо несчастье ходячее! И так себя жалко стало, что я уже начала настраиваться на то, что завтра первым делом напишу заявление с просьбой отчислить меня из Академии. Уедем с мамой куда-нибудь подальше, где не найдут ни лорд-наместник, ни его матушка, ни кто-либо еще, чье внимание я умудрилась привлечь. Отстраненно понимала, что во мне сейчас говорит обычная женская истерика, но ничего не могла с собой поделать. Наверное, сегодняшний позор стал последней каплей.

Стук в дверь заставил чуть ли не подпрыгнуть на постели. Я затаилась, надеясь, что нежданный гость подумает, что никого нет, и просто уйдет. Но стук раздался снова, еще более настойчивый, и я поняла, что тот, кто стоит за дверью, кем бы он ни был, точно знает, что я здесь.

— Кто там? — недовольно буркнула я.

— Твой дражайший наставник, — послышалось насмешливое.

Я сменила гнев на милость и ринулась открывать. Наверное, декан Байдерн — единственный, кого я сейчас и правда хотела видеть. Войдя в комнату и бросив на меня беглый взгляд, лорд Байдерн хмыкнул.

Я шмыгнула носом и даже возражать не стала. Зачем отрицать очевидное? Даже поделилась с деканом возникшей «великолепной» идеей об отчислении из Академии.

— В маразм-то не впадай, — оценили мою идею по достоинству. — Вот поражаюсь, насколько вы, женщины, склонны все преувеличивать. Чего ты тут ревешь белугой, можешь сказать? Лучше бы приемы рукопашной отрабатывала, чем попусту время тратить.

Я настолько возмутилась его черствости, что даже слезы высохли.

— Хотите сказать, что мне не из-за чего плакать?! А как же то, что я теперь посмешищем на всю Академию стала?!

— М-да, все сильнее убеждаюсь, что бабы с моральными принципами — скучнейшие создания. Нет, ну то, что тебе теперь кости перемывать будут все, кому не лень, это да. Но ничего особо страшного не вижу. Ну, рвет от тебя крышу у лорда-наместника Дарана — многие только позавидуют.

— Чему тут завидовать?!

— Ладно, вижу, утешать тебя бесполезно. Поэтому лучше о деле поговорим.

Утешать?! Это он утешением называет?! Но возмущаться при общении с деканом все равно бесполезно, поэтому я просто кивнула и махнула рукой, приглашая его присаживаться.