Да и на кой он тебе сдался?

Собеседница пожала плечами:

— Любопытно… А ты не озяб?

На мужчине была только короткая шерстяная безрукавка поверх рубахи, да холщовые штаны.

— Нет. Работаю ведь.

— За что ж тебя наказали? — Клёна опустилась передохнуть на стоящий рядом с поленницей чурбан.

— Да язык, говорят, длинный, — хмыкнул Лют и тут же пояснил: — Не наказали меня. Просто дрова колоть для мылен приставили. А ты что же — уйдешь сейчас?

Она покачала головой. Зимняя ночь была чудо как хороша. Чёрное небо, белый снег, громада Цитадели, возносящаяся во тьму… Дыхание вырывалось изо рта белым паром, а на вдохе казалось, будто легкий морозец укрощает страдание, заставляет головную боль отступить.

— Тогда расскажи что-нибудь… — предложил Лют. — А то мне одному тошно.

— Что рассказать? — не поняла она.

— Ну, хотя бы, откуда девицы такие красивые в Цитадели берутся, — мужчина снова взялся за топор. — Ты говори, говори, а я пока рубить буду.

— К отцу приехала. У нас деревню волколаки разорили. Я одна спаслась…

Он замер и повернулся к ней, облокотившись о топор:

— Ночью ворвались. Я в погребицу спряталась, а на другой день на дерево забралась…

Мужчина смотрел на неё с удивлением, а потом вдруг рассмеялся.

— Да, — растерянно кивнула она, не понимая, что его так развеселило. — А чего ты смеешься?

— Смекалке твоей удивился, — ответил собеседник. — Я б не догадался. На дерево…

Клёна не разделила его веселья, только судорожно вздохнула, вспомнив то, что довелось пережить.

— Ну… — теплая ладонь опустилась ей на плечо. — Что ты? Обидел?

Она покачала головой.

— Или озябла? — продолжал допытываться Лют. — Знаешь, ты иди. Мне ещё, вон, сколько работы. До утра не переделать. А ты в одной накидке. Даже рукавичек нет.

Он накрыл её окоченевшие ладони своими — шершавыми и горячими.

— Расхвораешься ещё… Ступай, ступай.

Девушке отчего-то расхотелось уходить, она посмотрела на мужчину:

— А ты завтра здесь будешь?

— Куда ж я денусь, — вздохнул он и вдруг спросил: — Ты придёшь? Только оденься потеплее. И рукавички захвати. А то руки занозишь.

Против воли Клёна рассмеялась. Эх и ушлый!

— Не приду, — сказала она.

— Жаль. Ну, ты запомнила? Мимо мылен, потом налево и по всходу на первый ярус.

Девушка кивнула. Она ушла, не оглядываясь, но затылком чувствовала — он смотрит ей в спину. Почему-то от этого стало теплее на душе.

Лесана куда-то уехала. Клесх целые дни проводил в покое Главы. Цитадель жила своей обычной жизнью: камень, холод, строгость. На поварне было скучно. Нелюба и Цвета после недавнего свидания с парнями в казематах ходили неразговорчивые и виноватые. Клёна едва дозналась, что случилось. Оказалось, обережники и слушать не стали нарядных девок.