И неизменно в обличье кошки, будто надеялась, что так ему проще окажется её впустить. Но для него она больше не была кошкой. И обережник сам себе сделался противен. А почему не хотел и вдумываться. То ли не сумел простить обмана, то ли страдал от уязвленного самолюбия, то ли… Хотя чего уж врать-то? Себе зачем?

Просто все было: стыд. Мучительный и горький.

С полу Ходящая поднялась в обличье человека.

— Ты устал. Бледный, вон, аж прозрачный, — сказала девушка.

— А ты никак пожалеть пришла? — спросил крефф.

Ему было мукой даже просто смотреть на неё, не то что слушать.

— Почему не хочешь со мной разговаривать? — Огняна стояла напротив, сердитая и злая. — Чего я тебе сделала?

Ихтор растерялся. Он не умел объясняться с девками. Как-то оно не приходилось толком. Поэтому обережника вполне устраивало, что Огняна приняла его молчаливую обиду и перестала приходить, искать встречи.

— Будто обманутая невеста бегаешь от меня по всей крепости! — тем временем наседала на него Ходящая. — Я за ним! Он — от меня. И говорить не хочет. Сам отощал, как орясина стал.

Девушка без спросу вошла в покойчик и захлопнула дверь.

— Ну, отвечай! Небось, про Мару ты и мгновенья не думал, что она иного племени. На неё сердца не держал. Ей веришь. А от меня, как от скаженной, шарахаешься. Ты…

— Огняна, — прервал он ее. — Уходи. И не приходи больше.

— Почему? — в ней словно разом погасло пламя. Даже рыжина волос поблекла. — Почему?

— Потому, что я человек. А ты нет.

Ходящая застыла, будто он надавал ей пощечин, и спросила с горечью:

— В чём между нами разница? В том, что я могу перекинуться зверем, а у тебя не получится?

— В чём между нами разница, я только что сказал.

— Ах так? — рассердилась девушка. — Скажи об этом Ясне, которая плакала дни напролет, покуда не вернулся Славен! Маре скажи, которая на себе тащила в Цитадель обережника и помогла вам его выходить! И на себя промеж дела погляди. Что вытаращился? Погляди. Хотя бы и одним глазом. Чем ты лучше? Тем, что кровь тебе не нужна? Это, знаешь ли, дело случая. А могли бы мы и местами поменяться. Что бы ты тогда говорил?

Мужчина ответил спокойно:

— Не знаю. Ничего, наверное, не говорил бы.

Его собеседница покачала головой:

— Вы упрямы, как малые дети. Все до одного тут. Упрямы.

Он молчал. Не знал, что сказать. И правда, почему он её гонит? Как девка разобиженная. Но… стыд. Стыд, досада, уязвленная гордость. Обманывала. Столько времени обманывала. Всяким его видела. Но не призналась бы, не случись со Светлой. Так и жил бы, так и ходил в дураках. И никогда бы не узнал, что она рядом. Искал бы её в каждой женщине. И не находил. Ей ведь все равно было.