— С вашей смекалкой и чистейшим французским мы же всех порвем! В два счета обыграем острословов из французского МИДа! Париж будет наш!

С трудом отбиваюсь от предложения о трудоустройстве, слишком уж сильно Банкратов загорелся. Был бы еще повод достойный, а то, подумаешь, отшил какого-то маркиза-рогоносца.

Бал уже порядком осточертел, но с Леной я всё же танцую пару танцев. Слово невесте дано, надо исполнять. А потом уже быстренько отправляемся домой. Сегодня надо хорошо, прямо очень хорошо выспаться. Завтра же ехать в Мелен и искать нычку с Демоном…

— Сегодня ты не уснешь, милый мой, — шепчет Лена мне в ухо, прижавшись грудью к моему плечу.

— За чудесный вечер я буду благодарить тебя всю ночь.

Ну вот. Мечту имей, не строя планов.

Этой ночью в доме маркиза Густава де Попади кипят нешуточные страсти, все слуги разбегаются, ошпаренные, и прячутся по углам. А тем временем эпицентр бури перемещается на кухню:

— Вот тебе, трус! Получай! — вопит маркиза Жези, швыряя очередную тарелку.

Грохот разбитой посуды, и мужской крик боли:

— Ай! Дорогая, осторожней!

— Милая, только не фарфоровую вазу! Это любимый антиквариат моей бабушки! Лучше возьми ту чугунную сковородку!

Новый стеклянный звон под аккомпанемент душераздирающих криков:

— Нет!!! Бабушка, прости!!

— Теперь можно и сковородку! — разгневанная Жези, сдув прядь с лица, обеими руками хватается за длинную ручку тяжелой сковородки-гриль и, напрягшись, на выдохе произносит:

— Ну, трус, это за то, что ты испугался щенка!

Но маркиз Густав, опустив взгляд на осколки бабушкиной вазы, вмиг теряет терпение.

Из любви к жене он готов ей многое простить, очень многое, но сейчас она перешла черту. Он никому не позволит громить реликвии рода, какой бы проступок сам ни совершил.

— Жена, успокойся! — рявкает маркиз, в суженных от гнева глазах сверкают молнии, и Жези, чутко уловившая настроение мужа, тут же прячет сковородку за спину. Время концерта закончилось. Всё же не стоило разбивать дурацкую вазу, так бы у нее была возможность еще поиграться в обиженку и даже пару раз огреть этого никчемного оленя сковородкой. Никакого вреда бы ему это не причинило, всё же второранговый Мастер молнии, но Жези хотя бы испытала удовлетворение.

— Я просил не трогать вазу! — сжимает кулаки маркиз.

«Всё же взяла лишка» — про себя констатирует Жези, притом нисколько не испугавшись. Маркиза прекрасно умеет при помощи улыбок и слез манипулировать мужем, который сравнительно рано стал главой рода. Сама Жези старше его на десять лет. Пускай Густав сильный и не по годам талантливый молниевик, но он совсем не понимает, как любимая супруга ловко использует его преданность и любовь в своих целях.

Жези делает обиженное личико и хлюпает носом.