Как раз тормошу молниевика-легионера, вкачиваю ему в сознание Электрические шипы, и он с неохотой принимается тестировать технику. Спрашиваю, в чем дело.

— Эх, шеф, мне бы хоть разок выпить с людьми, — горько вздыхает он. — Да в дружной компании побренчать на гитаре с граненым стаканом в руке.

Подумав, я соглашаюсь: пускай один раз он гульнет, так и быть, и на гитаре сыграет, но потом. Молниевик сразу воодушевляется и отлично справляется с техникой. Как итог, мои сжатые кулаки увенчивают электрические шипы. Ничего особенного, зато обзавелся новой фичей.

Уже перед сном звонит Банкратов.

Посол сообщает, что архиепископ Кишелье заинтересовался моей личностью и желал бы увидеться со мной на балу. Неожиданно, но приятно, ведь архиепископ — второй человек во Франции после короля. Пообщаемся, почему бы и не да.

Следующий день Лена вся в хлопотах готовится к балу, а София ей помогает. Наконец к вечеру мы отправляемся в Версаль.

Золотые дворцовые ворота остаются позади, и в окно лимузина с трудом и с неохотой втискивается огромный парковый ансамбль с фонтанами, садами, лужайками, скульптурами и старинными зданиями.

Пока Лена с восхищением разглядывает чудеса архитектуры, я «включаю» Егора и Жору и сканера. Просто на всякий случай. Мало ли кто от меня захочет сегодня избавиться.

Бальный зал заполнило множество влиятельных людей Франции. Как сказал Банкратов, короля здесь нет, хоть с его посыла и устроили вечер.

— Лягушки?! — хлопает глазами Лена, разглядывая столы, уставленные закусками. — Они, правда, едят лягушек, Даня.

— К счастью, сыр тоже, — с облегчением замечаю я сырные канапе.

Еще у порога к нам подбегает Банкратов. Посол водит нас по залу, знакомя с важными особами.

Все они оказываются врагами уважаемого месье Носье, нынешнего владельца замка Шуаньи с рудником. Амулет переговоров меня сильно выручает. Многие шевалье удивляются моему идеальному французскому.

— Данила Степанович, видите того сударя? Это герцог Рекбер, самый влиятельный из недоброжелателей Носье. Пойдемте к нему, — шепчет Банкратов, а я лишь вздыхаю, грустно глянув на закуски.

Еще полчаса мы общаемся с лысоватым французом с хитрыми глазами. Я выполняю роль публичного лица, но несильно вдаюсь в переговоры.

Сейчас всё равно не обсуждаются суммы откупов и проценты. Моя задача на этом балу — лишь показаться и заявить требование на родовую землю.

Фух, наконец, переговоры заканчиваются, и мы с Леной наконец отступаем к закускам.

— Мм, французы знают толк в сыре, — замечаю, распробовав первое канапе.

— Лестно это слышать, месье Данила — возникает рядом статная особа с милыми личиком, каштановыми кудряшками и смелым декольте. Причем грудь навыкате у нее, но откровенно разглядывают почему-то меня.