— Они и должны были заняться просвещением бастардов. Задача же проклятия — не допустить попадания Роя в другие рода. Даром Филиновых должны обладать только Филиновы.

— Что-то никто меня не просвещал, и вообще, как мне известно, после гражданской у Филиновых не осталось вассалов, — замечаю, на что мистер Кракен лишь молча разводит щупальцами, мол, я не при делах, это уже косяк исполнителей, а меня поставили просто инструктировать. Мда. В общем, тетушка навернулась. Вместо того, чтобы спасти род, она чуть не истребила последнюю надежду на его возрождение. А всё из-за жадности: она готова была угробить всех подряд, лишь бы Рой не достался другим. Хотя, может, Клару устроил бы и такой вариант.

— Короче, давай свой перстень, — протягиваю руку. — А я уже решу, что с ним делать.

— Так не пойдет, носитель проклятой крови Филиновых, — рокочет осьминог. — Ты должен принять астральную клятву, что объявишь себя Филиновым, и тогда получишь перстень.

Хм, астральная клятва… Слышал, что ее потом нельзя нарушить, иначе сразу отбросишь коньки.

— Я не знаю, как принимать клятву, — пытаюсь схитрить.

— У меня есть инструкции, как ее провести. — Осьминог оказывается не так прост.

— Мм, а что значит «объявишь себя Филиновым»? — Может, хоть тут есть лазейка.

— Ты должен носить перстень и называть себя членом рода. Когда в Астрале отпечатается информация от десятков тысяч живущих в Царстве душ, что ты принадлежишь к Филиновым, клятва будет считаться исполненной.

Ого, тетя Клара серьезно заморочилась. Конечно, в Астрал попадает любая психическая информация из нашего мира, но, чтобы подвязать к ней проклятие, явно нужен недюжий талант.

— А другие способы есть получить перстень? — без всякой надежды спрашиваю.

— Перстень заточен внутри моей оболочки, — кажется, каменные глаза осьминога впервые загораются. — Разбить оболочку — тоже способ его получить. Но это не снимет проклятие крови. Для тебя есть только один выход, чтобы спастись.

Ну спасение может подождать. Хотя бы заполучу перстень. В любом случае, лучше пусть он хранится у меня.

— А если я разобью этот памятник Кракену, то ты же умрешь, — замечаю. — Как вообще ты к этому относишься?

— Я давно уже мертв, — кажется, осьминог возбужденно задвигал щупальцами, понимая, куда всё идет. — Здесь заточено мое сознание, и мне нет никакой радости от такого существования. Умиротворения и покоя бы наконец.

— А в Легион…то есть Рой не хочешь? — поправляюсь. — Могу добавить тебя.

— Нет, устал я таскаться по чужим сознаниям и искусственным вместилищам, — возражает осьминог. — Моя служба Кларе Михайловне длилась больше тридцати лет. Можно мне просто умереть? Пожалуйста!

— Это я могу устроить, — с усмешкой отхожу назад и покрываюсь каменным доспехом.