Когда та огрызнулась и сообщила, что внутри находятся приспособления для пыток, которые она готова опробовать на нем прямо сейчас, Ник ничуть не смутился и принялся расспрашивать еще активнее. Даже подивился, что при столь хрупком телосложении Ланка сумела поднять такую ношу. И уже во второй раз намекнул на ее невеликий рост, между делом заметив, что на фоне сумок рыжая не просто потерялась, но и создала иллюзию (непроизвольно, конечно), что те плывут по воздуху сами по себе.

Ланка после этого ожидаемо вскипела и чуть не вышвырнула наше общее имущество в траву. Просто потому, что неудобная поклажа мешала ей закатать рукава и решительно навалять по морде измывающемуся над ней магу. От расправы его спасло только присутствие куратора и болезненный тычок под ребра, сделанный мною вовсе не из желания сберечь Линнелю жизнь, а сугубо из стремления сохранить хотя бы видимость хороших отношений с новым членом команды.

К несчастью, этого оказалось недостаточно, чтобы Ник задумался или остановился. Вместо сумок он вскоре прицепился к Ланкиной шевелюре и в качестве бонуса выдал сомнительный комплимент, сообщив, что короткая стрижка делала мелкую похожей на очаровательного барашка.

Да-да. Он прямо так и сказал: барашек. Благо упругие рыжие кудряшки, от которых Ланка тщетно пыталась избавиться, действительно напоминали ярко-рыжее, тщательно завитое и красиво поблескивающее на солнце руно.

– Барашек?! Я?! – взбеленилась ведьмачка, услышав очередное прозвище.

– Ну ладно, ладно. Не барашек, а овечка, – пошел на попятную блондин, тем самым заставив Ланку взвиться еще пуще.

– Что-о?! Это ты меня сейчас овцой назвал?!

И вот так всю дорогу.

План по налаживанию отношений уже трещал по всем швам, когда мы спустились с холма и нашли среди множества палаток ту, что значилась под номером девять. И окончательно провалился после того, как Ник, зайдя внутрь, бесцеремонно занял правую половину. Да еще картинным жестом задернул разделяющую нас штору, заявив, что не желает, чтобы мы (подумать только!) за ним подсматривали.

К сожалению, боевым тройкам не полагалось разделяться ни днем, ни ночью даже в том случае, если члены команды принадлежали к разному полу. Единственное, что полагалось студентам, – это натянутая посредине палатки шторка на случай, если кто-то окажется чересчур стеснительным. Что же касается бытового комфорта, то все, чем нас обеспечивала академия, это холодная, быстро промокающая в дождливые дни палатка, одна печка на троих, удобства во дворе и крохотный уличный душ за тонкой перегородкой.

Мрачно покосившись на штору, за которой активно шуршал одеждой и гремел железками неугомонный маг, Ланка прошла на «нашу» половину и, бросив в угол сумки, еще мрачнее воззрилась на огорошенную меня.