Затем суматошно подхватила с пола печально звякнувшую сумку, всучила магу его пыльный мешок и диковато огляделась.

Так. Мне нужна была тень. Хоть какая-нибудь, пусть даже самая завалящая, чтобы еще разок взглянуть на страшноватую карту подземелий. Может, у нас еще есть шанс?! Может, отсюда есть какой-нибудь выход?! Наверху, внизу… да я куда угодно полезу, даже полечу, если научат, лишь бы выбраться отсюда! Эй, а ну стоять, гады!

Вот только призраки как почуяли, внезапно прыснули в разные стороны и в едином порыве взмыли под самый потолок, поэтому я, даже подпрыгнув, ни до кого из них не дотянулась.

– Да Саан вас прокляни! – в сердцах воскликнула я, запрокинув голову и зло уставившись на недосягаемых мерзавцев. – Помогите же нам! Иначе зачем вы вообще тогда явились?!

– Ниэль, ты чего? – дрогнувшим голосом спросил маг, когда я взревела раненым зверем и заметалась по залу с удвоенной силой. – С кем ты разговариваешь?

– Тихо, – шикнула на него Ланка. – Она видит тени!

– Те самые! «Прозрение» дает ей возможность различать потустороннее. Если появляются тени, это значит, что в той стороне нас ждет верная смерть.

А там, где их нет, соответственно, должен быть выход.

– И почему я уже ничему не удивляюсь? – обескураженно пробормотал Ник, когда я в очередной раз промчалась мимо и, обнаружив, что призраки начали один за другим растворяться в воздухе, выругалась снова.

– Сволочи… трусы несчастные… да чтоб вам на том свете пусто было!

Я глухо зарычала, обнаружив, что осталась одна посреди центра зала, и до боли сжала кулаки. Но потом заметила, что отчаялась преждевременно – одна-единственная тень поблизости все-таки осталась. Та, что лежала у меня под ногами.

И в то самое время, как крохотный огонек Ника вот-вот был готов угаснуть, она вдруг налилась чернотой и ощутимо вытянулась, перебравшись с пола на ближайшую стену.

Тяжело дыша, я уставилась на нее уже без всякого страха, а потом едва слышно выдохнула:

И тень неожиданно отозвалась. Раздавшись вверх и одновременно вширь, она одним движением превратилась из простой и тощей колдуньи в массивный, совершенно чужой и явно не женственный силуэт.

Ни лица, ни иных подробностей я, разумеется, не увидела – тень была черна как ночь, местами ее очертания сливались с окружающим нас мраком, поэтому ни одежды, ни деталей было не разглядеть.

Но все же она была. И, в отличие от остальных, пока не торопилась никуда сбегать. Более того, когда я на негнущихся ногах приблизилась, напротив моего лица на стене нарисовалась широкая мужская ладонь и, сделав приглашающий жест, выжидательно замерла.

Я без колебаний приложила к ней свою руку, на мгновение ощутив под пальцами шершавый и холодный, прямо-таки заледеневший от непонятной магии камень.