Парень не знал о своем происхождении, когда соглашался ехать с Лилей. Это все было на уровне догадок, идей, размышлений…

Он видел, что его мать — птица другого полета, нежели окружающие.

Понимал, что отец (он же не знал тогда, что это — отчим) ей не ровня. Но родители были вполне счастливы друг с другом. А для черной работы отец приплачивал одной из соседок.

Неприятности посыпались, когда родители умерли. Во время морового поветрия. А мальчика взяла к себе бабка. Тоже травница, как и отец. И воспитывала ребенка несколько лет. Кормила, учила… не бросила. Хотя и не могла знать, что не родной он по крови ее сыну.

Бабка просила не открывать пока край не придет. Вот он и не открывал.

Почему сейчас открыл?

Вот так масть легла.

Раньше как-то уматывался, да и жил под постоянным стрессом (хотя такого слова и не знал). Не до шкатулок было.

А тут образовалось свободное время, силы, интерес — ну и полез.

Кольца принадлежали его деду, дяде и матери.

Браслет — матери. Ей же принадлежал и портрет.

А Джейми — он был одно лицо с матерью. И больше был похож только на своего дядю. Или деда. Опять-таки, Лиля могла это только предполагать. Но…

— Ты говорил, патер Лейдер на тебя нехорошо смотрел… давно ли он в Альтвере?

— Да уж лет десять как…

— Мало. Но с другой стороны, мог знать что-то раньше…

Джейми пожал плечами. Мог — знать. Мог — не знать. Теперь уже не угадаешь. А значит, и гадать нет смысла.

Почему не рассказал раньше?

А зачем было языком трепать?

Ради Джейми никто не стал бы завязываться с бароном. Но раз уж тут есть варианты — почему бы и не воспользоваться?

Лиля подумала примерно так же.

Был у нее под боком вражина, а станет хороший друг. И сбежать к нему всегда можно, если что, и часть производства перенести. И вообще — надо делать добрые дела.

Графиня Иртон вздохнула — и вытащила на свет листок пергамента.

— Давайте писать, господа…

После долгих споров и оттачивания каждой фразы, на свет явилось следующее.

Вот так. А поместье пока доверим вирманам.

Без королевского приказа отпускать туда Джейми было нельзя. А Эрик пусть побудет. У него не забалуешь и не забунтуешь.

Уж слишком горячими глазами смотрел на нее в последнее время вирманин. Слишком…

Не то, чтобы Лиля была настроена всю жизнь прожить монашкой, но до того ли сейчас?

И дел много, и сил мало, и законный супруг рогам не обрадуется… Хотя последнее — это уже отговорка. Плевать на его рога с высокой колокольни. Пусть хоть по кругу ими обрастет! Но пока есть возможность уладить отношения мирным путем — надо пробовать. Поругаться я всегда успею, говорила жена капитана Мельниченко — и без единого дурного слова глушила пьяного мужа тяжелой скалкой по чему придется.

Пусть Эрик побудет подальше…. От греха.