Он отлично знал, что немного боли ей только нравилось.

Прошло немало времени, прежде чем они возобновили разговор. Уже в кровати. Уже на смятых простынях.

— Сколько мы будем еще прятаться, Анна?

— Лонс, ты же знаешь, по нашим законам до восемнадцати лет в моей судьбе полностью волен мой отец. А потом я буду полностью свободна. Пусть без приданного, но мы сможем объявить о нашей свадьбе! Подожди немного!

— Немного? Два года! Два года прятаться по углам! Два года ждать от тебя каждого взгляда, как милости! Два года…

Нежная ручка закрыла мужчине рот.

— Лонс, мой отец полностью волен в моей судьбе. Прикажет — и меня отправят в монастырь за связь с тобой. Прикажет — и наш брак объявят незаконным. Что ему — его и так не одобряет Светлый Престол! Ты же не хочешь оказаться на плахе за совращение аристократки?

— Нет, — проворчал мужчина, успокаиваясь.

— И я не хочу расставаться с тобой. Ты мой муж. Я люблю тебя. И все будет хорошо. Подожди только немного.

— Да уж. Аристократка и учитель.

— О тебе скажут, что ты воспользовался моей неопытностью. Неужели так сложно потерпеть пару дней и не приходить ко мне, пока здесь Его Величество со свитой? Потом он уедет — и мы опять будем вместе. Обещаю!

Мужчина чуть вздохнул, смягчаясь.

— Аннушка, сердце мое… Тебе отказать просто невозможно. Обещаю. Потерплю десятинку. Но эта ночь — моя!

В его серых глазах загорелись хищные огни. Он притянул к себе девушку и хищно впился губами в темный набухший сосок. Анна застонала и вцепилась в его темные густые волосы. Она знала — теперь он не уйдет раньше утра.

Да ей и не хотелось отпускать его раньше.

Его Величество Король Ативерны Эдоард Восьмой перебирал бумаги на столе в кабинете. Если кто думает, что королевская жизнь — это балы, охоты и развлечения — решительно зря он так думает. Королевская жизнь — это, прежде всего каторжный, от рассвета до рассвета труд. И не просто каторжный. А еще черный, неблагодарный и неоцененный потомками. Хотя бы потому, что если все идет хорошо — король не нужен. А вот если начинаются какие-нибудь проблемы, сразу возникает вопрос: «А кто тут крайний?».

Разумеется, тот, кто и первый перед Богом.

Он же во всем и виноват. Постоянно.

И хвала богам, если королева попадается приличная. Тогда Его Величество может свалить на нее придворные церемонии, да и после них, в своей семье получить ласку, любовь и заботу. А вот если попадается стерва (специально их что ли среди принцесс разводят?) тогда начинается сплошной кошмар. Работа неблагодарная.

Дома не любят и не ценят.

Настоящих друзей тоже дней с огнем не найти. Потому что мало кто видит в короле прежде всего человека а не кошелек с разными благами и милостями.

Поневоле озвереешь. И пишут потом летописцы: «Эдоард такой-то был тиран и деспот».