А вскоре туда доставили и перепуганного Ниба, которого мне очень захотелось обнять и утешить, таким несчастным он выглядел. Только строгий взгляд супруга заставил сдержаться и остаться на месте. То есть на удобном дайрате, куда меня усадили словно на трон.

− А что это за станция Эуак? – интересуюсь, когда бедняга умолкает.

К этому моменту мой красноволосый супруг уже успел довести моего помощника-эмпата чуть ли не до слёз своим напором, стальным голосом, буквально пропитанным силой Гласа, и огромным ворохом тяжёлых, бескомпромиссных вопросов.

− Одна из пяти станций, что кружат вокруг Призрака, − вместо него отвечает Сэтору.

– Часть оборонного щита системы Оран. Верно, алмо Ниба?

− Да, − кивает тот. – Только её деятельность больше носит характер научно-исследовательский, чем стратегический и военный.

Значит, то что получил Менетнаш, как-то связано с этим таинственным астероидом, который так нужен всем? Но что же это было, если он пошёл на такие жертвы, и даже готовясь к самосожжению, не сожалел о своём поступке?

− Если я более настоятельно спрошу тебя, алмо Ниба, что твоему народу известно о природе Призрака, ты мне ответишь? – прищурившись, ледяным тоном интересуется у ранвиша мой супруг.

Откровенно намекая, что применяемые им методы допроса могут быть куда более жёсткими и беспощадными.

Ни для кого в этой комнате не секрет, что только моё заступничество сдерживает Гласа Абсолюта от того, чтобы взяться за интересующего его головастика всерьёз.

Но тот и так сжимается ещё больше, будто хочет свернуться в клубочек, а на коже вспыхивает уже знакомое мне голубое сияние защитного энергетического поля. Признак крайнего испуга и нервного напряжения.

− Простите, я не могу. Мы… приносим обеты, поступая на службу. Хоть я и предан моей императрице всем сердцем, − жалобный светящийся взгляд устремляется на меня. – Но это сильнее меня. Не смогу преломить и переступить. Простите…

Багровые глаза Сэтору заинтересованно вспыхивают.

− Так даже? Эмпатические блоки?

А такие существуют? Видимо, да. Потому что Ниба печально кивает, Чотжар с понимающим видом хмыкает. А Сэтору продолжает:

− И всё же вам известно, что этот астероид собой представляет, − произносит, не спрашивая, утверждая.

И это именно тот случай, когда молчание действительно знак согласия. В силу невозможности другого ответа для связанного по рукам и ногам ранвиша.

− Что ж, когда императоры вернутся, думаю, им будет интересно пообщаться с вашим советом старейшин на эту тему, − подводит итог беседы мой супруг. – Можешь быть свободен, алмо Ниба. Ни-одо Чотжар, уведите его.

Но ранвиш вместо того, чтобы испытать облегчение, наоборот, буквально сереет, испуганно замирая.

− Вы меня… прогоняете? – лепечет потерянно.