Но я, лишь мазнув по ним рассеянным взглядом, прикипаю глазами к тому, кто для меня действительно важен.

Он прикован у противоположной стены. Руки в кандалах вздёрнуты вверх, израненное тело безвольно повисло, хвост свернулся на полу хаотичными кольцами, голова опущена. За окровавленными прядями синих волос не видно лица.

− Чотжар, − всхлипываю я, и на этот раз действительно бросаюсь к нему. Передо мной не картинка-приманка. На этот раз он настоящий.

Подбежав к другу, трясущимися руками тянусь к его лицу, глажу запавшие щёки.

«Чотжар, миленький, очнись».

− Какая трогательная привязанность к своему хранителю, − хмыкает Хамана, поднимаясь с дайрата и направляясь ко мне. – Теперь я точно вижу, что не ошиблась, выбрав его приманкой.

− Отпусти его! – рычу я, разворачиваясь к ней. – Вот, я пришла. Он тебе больше не нужен.

− Сначала связь, дорогая. Разорвёшь, получишь своего хвостатого красавчика назад. Возможно.

− Возможно? Ты сказала, что…

− Что ты можешь спасти его от боли и страданий, а не забрать, − клыкасто улыбается эта коварная гадина. − Он мне нравится. Сделаю любимым наложником.

Любишь покрасоваться и морально поиздеваться над своими жертвами? Ради того, чтобы потянуть время, я предоставлю тебе такую возможность? Выслушаю всё, что ты только захочешь мне сказать, гадина богарская.

− Зачем тебе это? Что тебе даст мой разрыв с мужьями? – задаю самый дурацкий вопрос из возможных. Может, посчитает меня дурой?

− Неужели не понимаешь? – склоняет голову набок богаресса. – Всё элементарно, детка. Ваш союз мне не выгоден. Отняв тебя у любимых выкормышей Абсолюта, я ослаблю не только верхушку этой империи, но и его самого.

Фамильярно обняв за талию, Хамана уводит меня от Чотжара к дайратам. Берёт с подноса бокал, вручает мне в руки.

− Подумай сама, Лина, − поворачивает меня к себе лицом. − Зачем они тебе? Трое ашаров, считающих себя венцом творения, помыкающих тобой, ни во что не ставящих. Помнишь? Они делили тебя как кость. И будут снова делить, как только поймут, что ты от них никуда не денешься. Тебе снова будет очень больно, Лина, − доверительно смотрит она мне в глаза. – Очень больно, очень долго. Ты готова страдать столетиями? Сколько продержится твоя любовь, если в ответ ты будешь получать лишь их равнодушие и вспышки ревности? Как быстро ты их возненавидишь? А может уже?

− У тебя устаревшая информация о моих взаимоотношениях с мужьями, − усмехаюсь я, высвобождаясь из её бесцеремонных объятий.

– Мои супруги кардинально изменились ради того, чтобы вернуть меня. Теперь мне очень хорошо с ними. И я не хочу это терять.

− Да неужели? – смеётся Хамана. – Может они тебя ещё и полюбили? Я немного изучила особенности твоей расы.