Если вспомнить, как всё начиналось, то, что есть сейчас, просто не укладывается в голове.

− Малышка, тебя хоть раз кто-то из нас наказал… жестоко? – криво усмехается мой тёмный супруг.

Вспоминая, какие именно наказания любил практиковать он сам, я судорожно вздыхаю, чувствуя, как непроизвольно краснею. Даже сейчас.

− Нет. Но я из кожи вон лезла, чтобы этого не случилось. Делала всё, чтобы заслужить ваше расположение и одобрение, − возражаю, поджав губы.

− На это мы и рассчитывали, Лина, − слышу невозмутимый ответ. − Получив наконец шанс восстановить справедливость и взять то, что нам причиталось по праву рождения, мы с братом были готовы на всё, чтобы этот шанс не упустить.

Ты же неописуемо притягивала нас обоих, волей судьбы стала гарантом нашей власти, жизни, силы. Мы внезапно оказались слишком зависимы от одной маленькой хрупкой землянки, действия которой не представлялось возможным спрогнозировать.

− И вы сделали всё, чтобы загнать меня в нужные вам рамки, − тяну хмуро.

− А если бы я… проявила непокорность? Вы бы исполнили свои обещания? – поднимаю на него взгляд.

Не знаю, почему сейчас мне стало так важно это услышать.

− До ритуала, возможно, − спокойно признаёт Са-оир, заставляя нервно поёжиться. − Когда не понимали ещё, что за сокровище нам досталось, и воспринимали тебя, всего лишь как красивую чувственную самочку низшей расы, способную не только послужить нашим целям, но и принести удовольствие. Хотя… уже тогда наши инстинкты, скорее всего, не позволили бы нам причинить тебе реальный вред.

− А после ритуала я уже стала сэ-авин и вашей связующей, − с пониманием киваю я.

Понятно, что карать ту, от кого зависит власть, сила и жизнь, гораздо более проблематично.

− Не только, − усмехнувшись, качает головой мой тёмный супруг. − После ритуала ты стала той, что преданно вошла с нами в круг, даже веря, что идёт на смерть. Той, что горела от удовольствия в наших руках и искренне отдавалась нам не только телом, но и душой, окончательно замкнув на себе все наши инстинкты. И той, что вместо всех благ, которые могла попросить у нас в награду за свои старания, попросила наших объятий.

Никогда ещё я не испытывал большего потрясения и большего желания оберегать кого-то от любой возможной опасности. И это желание лишь укреплялось с каждым днём.

Сказать, что я потрясена его признанием, не сказать ничего.

− Ты говоришь, что у тебя не укладываются в голове то, как изменилось наше отношение к тебе. Но мы с братом тоже многого не могли даже предположить, − склоняется ко мне Са-оир, обхватывая одной ладонью щёку. Смотрит пристально в глаза, поглаживая скулу большим пальцем.