Я ведь правильно понимаю?

Кобб слегка усмехнулся.

– И мы должны быть рады за нашего коллегу и товарища, что он возобновил такие нужные, хотя и опасные связи, – закончил Имс и через Артура слегка хлопнул пресловутого «товарища» по плечу.

– Точно «Поиск 85», – резюмировал Артур. – Все это скорее материал для романиста.

– А романов о Тесле пруд пруди. Например, Тим Шварц писал, что во всех отелях, где Тесла снимал номера, оставались его личные вещи – он же был крайне рассеян. Часть из них утеряна, более двенадцати ящиков с вещами были проданы для оплаты счетов Теслы. Так вот, Шварц уверяет, что в 1976 году четыре невзрачных коробки с бумагами были выставлены на аукционе неким Майклом Борнесом, книготорговцем из Манхэттена.

Некий Дейл Элфри приобрел их за двадцать пять долларов, не зная, что это за бумаги. А позже выяснилось, что это лабораторные журналы Теслы, в которых описывались враждебные инопланетные существа, способные контролировать человеческий мозг. Можешь оттаять, Артур.

На этой ноте Имс торжественно закончил лекцию и подозвал официанта.

Кобб довольно улыбнулся, а через минуту его уже не было за столиком, только пара купюр лежала под блюдцем.

Артур посмотрел на пустые чашки, белый сливочник с надписью «Анжелина» тонкой вязью, недоеденные булочки с кунжутом, розетку со взбитыми сливками – и подумал, что даже во сне могут твориться невероятные вещи.

Сейчас он, например, не верил, что Имс и Кобб восприняли версию о наследстве Теслы всерьез – и еще сильнее не верил, что они взялись за этот заказ.

У Артура было какое-то генетическое, врожденное неприятие фашизма, глубоко скрытый, словно бы вытесненный, страх, ему иногда снились кошмары – как будто он сам скрывается от нацистов, хотя этого, конечно, никогда не было.

Но ужас накрывал неподдельный, удушающий, сковывающий холодом и делающий ноги ватными, отнимающий язык и само дыхание. Он сам не находил этому объяснений.

И еще показалось странным то, что у второго Артура, бесстрашного излекателя информации из чужих снов, не раз попадавшего в опасные переделки, эти эмоции, похоже, находили самый горячий и искренний отклик. Здесь их чувства соединялись и отражали друг друга в совершенстве.

Артур прямо заледенел от своих мыслей, так что Имс удивленно заглянул ему в лицо.

– Darling, да что с тобой? Недоволен, что Кобб меня уговорил? Ну, теперь мы квиты – помнишь, я тоже не хотел лезть за этой картиной Ботичелли... Артур, ау? Что с лицом? Если ты ТАК не хочешь, давай откажемся. Ты просто себя не видишь сейчас.

Артур очнулся. Покачал головой, откинулся на спинку кресла.

– Все нормально, просто… не люблю я этот период мировой истории. Ужасно не люблю.

– А мне он кажется самым интересным… – протянул Имс. – На самом деле я просто сгораю от нетерпения.