Острое, с легкой щетиной, добавляющая ему очарования.

Как и все в школе, я привыкла видеть эту красоту. Я обычно останавливалась на пороге своего дома и щипала себя, повторяя, что он действительно мой друг — мой рыцарь — и он зовет меня поиграть вместе.

Теперь я вижу кого-то совершенно другого. Я вижу мстительность, ненависть, бога войны, готового уничтожить.

Он был моим лучшим другом. Теперь он чужой.

Парень, которого Ксандер только что прогнал, склоняет голову и отступает за угол. Будучи частью всадников, нападающим Элиты, и сыном Министра, он получает право на корону, ту, которая усеяна шипами и черным дымом.

Тем не менее, все здесь преклоняются перед его авторитетом. Если бы он попросил этого парня ползти, он бы упал на пол, не задавая вопросов.

Ксандер крутит футбольный мяч на указательном пальце, другая его рука в кармане брюк, когда он идет ко мне уверенными, целеустремленными шагами. Я не отрываю от него взгляда, наблюдая за каждым его движением и изо всех сил пытаясь втянуть воздух в легкие. Я не знаю, почему я думаю, что он оттолкнет меня или, скорее, ударит.

Не то чтобы это что-то новое. За годы издевательств со мной поступали и похуже — оскорбительные замечания, пролитие краски, насмешливые признания, все такое.

Глупо думать, что Ксан прикоснется ко мне. Он никогда этого не делал.

Не знаю, когда это произошло. Ладно, я лгу. Развитие его телосложения началось именно летом между Младшей Королевской Элитной Школой — нашей предыдущей школой — и Королевской Элитной Школы.

Дисклеймер, я замечаю много вещей вокруг себя. Дело не только в нем. С тех пор как я поняла, что моя мама не заступится за меня и мне придется делать это самостоятельно, я научилась многим методам выживания. Самое главное: осознать окружение.

Нравится мне это или нет, Ксандер всегда был частью моего ближайшего окружения и будет оставаться им до конца этого года. Потом, когда я уеду из города, все будет кончено.

— Ты ждешь приглашения? Недостаточно, Пузо.

Его голос легок, но в интонации нет ничего светлого. Я знаю, что он не велел парню уйти ради меня. Ксандер не заступается за меня, и уж точно не отчитывает других от моего имени.

Если бы это была прежняя я, я бы склонила голову и убежала, плача, а его насмешливый смех преследовал бы меня, когда я шмыгала носом в темных углах, не желая, чтобы другие видели мой позор.

Однако что-то изменилось.

С тех пор как я проснулась и обнаружила, что Кир обнимает меня и плачет, я пришла к важному выводу. Если я хочу выжить в этом мире, если я хочу остаться со своим младшим братом и спасти его от нашей мамы, тогда я должна взять свою жизнь в свои руки.

Я устала играть второстепенную роль в своей собственной истории.

Я устала позволять таким, как Ксандер Найт, ходить по мне.