И делает это так, как никогда не делал Шахов.

Муж просто брал меня, грубо, нахраписто, не заостряя внимания предварительных ласках. А сейчас я понимала, что меня несёт куда-то не туда, но не могла остановиться, потому что мне было слишком прекрасно.

И я наконец-то на полную катушку чувствовала себя женщиной. Нужной. Желанной. Самой-самой!

Волна ослепительного кайфа накрыла меня и ударила между ног, швыряя моё сознание из эйфории в стыд и обратно. Но я не могла пошевелиться и сказать Амиру «стоп».

Даже тогда, когда он стянул с меня трусики и окончательно задрал юбку до пупа.

Даже тогда, когда расстегнул свою ширинку и торопливо приспустил брюки вместе с нижним бельём, оголяя длинный, подрагивающий, с капелькой смазки на разбухшей красной головке, член. Даже тогда, когда он в одно движение и до упора вошёл в меня и принялся трахать, с каждым толчком ударяя головкой по задней стенке моего перевозбуждённого влагалища.

Я только лишь стонала в голос и выгибалась, позволяя загонять в себя член всё глубже и глубже.

Вот так, с приспущенным на груди бюстгальтером и задранной юбкой.

И я снова улетала в рай под ним, прикусывая кулак, чтобы не кричать во всё горло.

Когда же всё закончилось и Амир излился в меня, я расплакалась. Горько. Навзрыд. Потому что чувствовала себя грязной, слабой на передок бесстыдницей и использованной дешёвкой. Но парень лишь заставил меня выпить залпом ещё один полный бокал шампанского, а затем повёл в свою спальню. Там он окончательно раздел меня и снова трахнул.

А потом ещё раз, когда повёл мыться в душ.

Наверное, не стоит говорить, что после такого секс-марафона, я отрубилась ещё до того, как моя голова коснулась подушки.

А когда проснулась, то пришла в ужас оттого, что сотворила. Я лежала в постели некогда лучшего друга и не могла поверить в то, что так низко пала. Он брал меня трижды, а я даже возразить ему была не в силах. Будто бы на меня наложили обет молчания. И я могла только стонать и поскуливать под ним, закатывая глаза от эйфории.

Но только сейчас я позволила себе детально рассмотреть Амира со стороны.

Не как его лучший друг. А как женщина, которая провела с ним ночь. Смуглый. Темные, длинные волосы на макушке и челке, резко контрастируют с выбритыми висками. Веки с редкими, но неприлично длинными ресницами, прикрывают глаза цвета высветленного малахита. Чувственные, чуть припухшие ото сна губы заставляют смотреть на них снова и снова, без отрыва на сон и еду. А резкие, затемненные недельной щетиной скулы, вызывают нешуточное желание прикоснуться к ним.