На нас надвигается гроза – и только те, кого не убьет молнией и не придавит упавшим деревом, смогут наслаждаться послегрозовой свежестью и радостным пением птиц. За себя я не боюсь, я мужчина и способен постоять за себя, но вот ты и дети… Вот что. Уже завтра вы соберете вещи и без особой суеты, но быстро отправитесь в Швейцарию, дышать горным воздухом и пить воды. Я буду чувствовать себя спокойней, если буду знать, что самые дорогие для меня люди находятся поближе к природе и подальше от войны.
– Я сделаю все, как ты пожелаешь, мой дорогой Франц, – сказала герцогиня София, – но и ты береги себя и не рискуй понапрасну своей жизнью.
Пока они так разговаривали, солнце окончательно закатилось, и только багровое зарево вечерней зари у горизонта говорило о том, что только что закончился очередной день, один из последних дней Старого Мира…
Мы идем на войну. Официально объявили о перемещении корпуса в летние лагеря, но даже лягушки в соседнем болоте понимают, что этими лагерями окажутся Будапешт или Вена. Предстоит распарывание на составные части Австро-Венгерского лоскутного одеяла, и без корпуса морской пехоты генерала Бережного при этом никак не обойтись.
В Сербии, как пишут газеты, тоже готовятся к предстоящей войне. Там объявлена всеобщая мобилизация, и мужчины с радостью встают под знамена моего отца. Как бы я хотел быть там, и в рядах своего полка, вступать на оккупированную пока турками землю Косовского края! Объявлена мобилизация и в Греции, Болгарии и Черногории. Только в Греции народ бежит от армии как от огня, а в братской нам Черногории мобилизация вышла стихийной.






Комментарии
Добавить комментарий