Сохранить полную тайну в таких условиях не получится, несмотря ни на какие меры секретности. Хотя бы в общих чертах, но информация просачивается, и ее возможно собрать. Из общего шумового фона трудно вычленить конкретные факты, но все, что удается выяснить нашим людям, в целом подтверждает информацию моего зятя и племянника. Правда, есть тут одно «но». Большинство простых людей, даже таких высокообразованных, как простолюдины из будущего, живет сегодняшним днем и совсем недавним прошлым. То есть большая часть информации, которую удается выяснить таким путем, касается непосредственно мира будущего, а точнее, того временного слоя, в котором существовали те люди. И если собрать и обобщить информацию, касающуюся Британии начала двадцать первого века, то возникают только два чувства: жалость и омерзение. И эта информация не противоречит тому, что адмирал Ларионов рассказывает моей дочери, а Майкл мне. Единственная разница – Тори трепетно берегут от самых мерзких подробностей, которые не подобает знать настоящей леди; мне же рассказывают все.

– Ну, если дела обстоят именно так, Берти, – спросил адмирал Фишер, – то в чем же тогда причина вашей тревоги?

– Причина в том, Джеки, – задумчиво произнес король, – что я не уверен, что нас добросовестно информируют о событиях, которые непременно произойдут или должны произойти в самом ближайшем будущем. Точнее, я уверен в прямо противоположном. У меня такое чувство, что, взяв под контроль Болгарию, Майкл ждет какого-то события, о котором основная масса пришельцев попросту не помнит, а специалистам из его окружения – например, господину Тамбовцеву, господину Бережному или моему зятю – о нем прекрасно известно.

– Не секрет, – ответил адмирал Фишер, – что турецкая империя в настоящий момент изрядно напоминает изношенный бурдюк, наполненный бродящим навозом. Султан Абдул-Гамид Второй (чтобы он поскорее издох) не только ограбил свою страну, но и привел ее в полное расстройство. В упадке не только промышленность, сельское хозяйство и торговля; этот старый придурок не платит жалование своим военным и полицейским чиновникам, отчего те тоже находятся в состоянии, близком к возмущению. Дела в Турции и так обстоят неважно, а тут еще и это.

– Вы думаете, мой племянник Майкл ждет, когда в Турции разразится революция, чтобы провернуть свое дельце с минимальными потерями? – быстро спросил король.

Адмирал покачал головой.

– Революция – нет, я бы это так не назвал, – сказал он, – просто переворот, во время которого под восторженные крики дикой толпы одни мерзавцы и убийцы сменят у власти других. И неважно, отрубят голову самому султану или только его визирю.