Лиля закинула грязную детскую одежду в стирку, пропылесосила в детской, потом кто-то из серьезно настроенных волонтеров принес продуктов в дом… Лиля и обед приготовила, диетичный и полезный.

Дома она редко занималась подобными вещами, поскольку Раиса Петровна почти не подпускала невестку к ведению домашнего хозяйства. И так странно было Лиле хлопотать – но не для своей семьи…

В седьмом часу вечера появилась Грушевская – немолодая, энергичная, полная дама. Одобрила все действия Лили:

– Ой, девочка моя, какая же ты молодец… Ну все, беги, я знаю, тебя дома ждут!

– Что там с Элей, еще неизвестно?

– Операция прошла успешно, тьфу-тьфу-тьфу, и мама в порядке, и малыш здоровенький… Девочка.

– Девочка?! – Лиля едва не разрыдалась.

Когда Лиля выходила из дома режиссера, смахивая со щек слезы, счастливо улыбаясь («Ох, какое счастье, что с Элей все обошлось!»), то столкнулась с помощником Чащина, молодым долговязым парнем:

– Лилия… ой, забыл, как по отчеству!

– Можно просто Лилия, – благосклонно ответила она. «Как же хорошо все то, что хорошо заканчивается…»

– Короче, я зашиваюсь, – затараторил помощник.

 – Сейчас еду к Нине, с лекарствами, а мне надо еще кой-какой документ Герману Анатольевичу передать. Я его на месте не застал, он из больницы уже уехал, когда стало известно, что с его супругой все хорошо. Прям не знаю… Мотаюсь целый день по Москве. А у меня самого младенец грудной, жена дома сидит, с простудой…

– Давай свои документы, – вздохнула Лиля. – Куда ехать?

– Ой, спасибо… На киностудию! – уже убегая, бросил через плечо парень. – Там, в том павильоне, где наш фильм снимают…

Лиля находилась в эйфории после известия о том, что «нежная мадонна Эля и ее малышка в порядке», и поэтому без раздумий поехала на другой конец города.

Проходная на киностудии. Дорога до павильона была ярко освещена фонарями. И ветви деревьев выделяются резко на фоне вечернего, сизого, в белых облаках, неба… Тихо, словно в лесу. И холодно. Казалось, что из белых облаков вот-вот посыплется снег.

Дрожа от холода, Лиля почти бежала.

Ворвалась в павильон.

– Чащин где? – спросила она рабочего, несущего на плече моток проводов.

– У себя в кабинете…"

"В павильоне было чуть теплее, чем на улице.

Откуда-то издалека, из глубин, гулко и неразборчиво звучала музыка. На съемочную площадку Лиля заглядывать не стала. Пробежала по коридору с выкрашенными в зеленый цвет стенами… И, забыв постучаться, потянула на себя дверь с надписью «Режиссер».

Молодая женщина все еще в эйфории находилась, из груди рвались слова поздравлений.

Но дверь не открылась. Вернее, открылась, но совсем чуть-чуть, образовав щель шириной в пару сантиметров. Словно изнутри кто-то подпер дверь шваброй, что ли.