Правильные черты лица, широкая шея. Серо-голубые глаза, негустые русые волосы. Форма головы – классическая. Наверное, если Сергей вздумает побриться налысо, ему и это пойдет. Он и стройный, и плотный одновременно, в нем и юношеское еще что-то, и зрелости уже много. И сила, и сдержанность. Словом, золотая середина, все прелести тридцатипятилетнего мужчины…

Сергей – из тех, кого женщины называют пошловатым, но вполне исчерпывающим словом «интересный» и, пожалуй, ценят таких вот мужчин даже больше, чем броских красавцев.

Вот и Лиля все никак не могла налюбоваться мужем. «Как странно. Говорят, что с годами страсть уходит, – неправда…»

– Ты когда пьяненькая, то очень добрая, я заметил, – снисходительно сообщил муж.

– Я и не пила почти. Больше болтали с Верунчиком, сплетничали, хохотали… Она мне отрывки из своего нового романа читала.

– А, про извращенцев, – усмехнулся Сергей.

– Да что ж ты все ее критикуешь? Нехорошо… Кстати, про извращенцев. Хочешь, отшлепай меня, – великодушно предложила Лиля. – Раз я виновата. Накажи меня! – Она повертелась, стянула с себя одеяло. И зажмурилась – вдруг и правда ударит?

Муж молчал. Потом сказал:

– Я даже в шутку женщину ударить не могу.

– Но это не битье в прямом смысле, это игра…

Сергей захлопнул ноутбук, отложил его в сторону, притянул Лилю к себе. Поцеловал, разом прощая все.

Гладил, трогал, снова целовал.

– Ты хочешь в эти игры играть? – прошептал он ей на ухо. – Только я ведь тебя знаю, Лилька. Тебя шлепнешь, пусть и в шутку, ты три года поминать будешь, что я тебе больно сделал. Ты провокаторша. Ты – вредина.

…Со стороны, при посторонних, муж выглядел мрачным, всегда серьезным. Солидным. Но нежнее его Лиля не знала человека. Сергей относился к ее телу, с одной стороны, словно к сокровищу, к чему-то хрупкому и драгоценному. Постоянно находил повод полюбоваться им. Вот и сейчас – разглядывал, поворачивал. Прикасался кончиками пальцев, губами, осторожно – к Лилиным плечам, животу, груди, ногам, – словно мотылек задевал ее кожу своими крылышками. С другой стороны, сокровище столь часто не теребят, не мнут в ладонях, словно пластилин, не прижимают к себе, не лишают дыхания долгими поцелуями…"

"Вот и сейчас этот незаметный переход от невесомых прикосновений – к объятиям, таким тесным, что дышать уже нельзя, когда – будто тонешь…

Лиля, в последние мгновения соития, словно утопающая, привычно схватилась за крепкую шею мужа, словно только он и мог вытащить ее из бездны, и устремилась вслед за ним – туда, к свету, вверх…

– Ах, – наконец беззвучно произнесла она и открыла глаза. Сергей перекатился на бок, лег рядом, продолжая прижимать Лилю к себе.

Она вдруг засмеялась.

– Что ты? – спросил он.

– Да я все думаю.